Круг Девятирога
Шрифт:
– Поручено мне советом старцев-веломудров, – Асий говорил в перерывах между приёмом пищи, настолько степенным, что я устыдился и существенно сбавил темп поглощения похлёбки, – сопутствовать тебе повсюду и всемерно ограждать от тех несчастий, в которые ты можешь попасть по незнанию своему и неопытности: ты ведь человек на Земле новый.
– На Земле? – Я чуть не поперхнулся. – Но это ведь не Земля! Я же вижу, я знаю!
Асий подумал немного, пошевеливая густыми бровями, после чего сказал:
– Я так разумею: любой люд, уведав, что живет отнюдь не на плоском блюде, название почвы под ногами переносит на планету.
– Скорее всего, ты прав, – согласился я, припомнив примеры из языков родной планеты. – Ну что ж, Земля так Земля. Тогда, может быть, расскажешь о ней поподробнее? А заодно и о той миссии, ради которой меня сюда мобилизовали?
– О мире нашем поведаю с охотою, а уж о Предназначении твоем… Не обессудь, но сие мне неведомо.
– Как так? А кто ж тогда знает?
– Один Из Них.
– Из веломудров?
– Нет. Из Тех, Кто над всеми.
– То есть Бог знает…
– Истинно.
– Мн-да, перспективка… «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!» Расскажи хотя бы, какие они вообще бывают, Предназначения? Чтобы хоть приблизительно знать, что делать…
– Предназначения неведомы вплоть до свершения оных, а то и неведомы вовсе. Кто-то его свершает, сам того не заметив. Кто-то ощущает свою предназначенность. Но уж коль тебя совет старцев-веломудров призвал, то, несомненно, твое Предназначение судьбоносно.
– Тоже мне, прогрессора нашли, – угрюмо проворчал я, – дона Румату Асторского… Так за тем мощь всей человеческой Федерации стояла, а у меня, кроме этих мощей, которые кое-кто, ныне благополучно «сделавший ноги», посмел обозвать телом, ничего и нет! Что же ты мне, сказочному богатырю, предлагаешь делать?
– Странствовать. Как говорится, горы мудры вечностью, а реки – движением. Предназначение скорее найдёт тебя в дороге. А в сей час, думаю, стоит тебе опочивать: время позднее.
Признаюсь честно, спартанский образ жизни мне никогда не импонировал. Есть грех, обожаю комфорт и уют, а потому сразу же заснуть на жёстких нарах мне не удалось. Прибавить к этому ещё и возбуждение от всех тех невероятных событий, которые мне пришлось пережить за последние часы! Асий же вообще не ложился, сидел возле очага, думал о чём-то своём, изредка подкидывая сучья в огонь.
– Скажи, отец, знал ли ты этого Посланника при его жизни? – спросил я. Хотелось знать о бывшем обладателе тела побольше: что-то мне шептало, что «наследство» может преподнести сюрпризы.
– Не довелось, – покачал головой старик.
– А что это за Вечный Схлоп, которым он меня запугивал?
– Вечный Схлоп есть одно из состояний сущности человека после смерти. Того, кого не приемлют во Внешнем Мире.
– Ад, что ли?
– Что есть ад?
– На моей планете так называют место, где нечистая сила мучает души грешников. В котлах со смолой кипятят, на сковородках жарят…
– Без тела нет страданий телесных. Ежели чья сущность недостойна Внешнего Мира, её убирают с пути идущих туда: она уменьшается в размерах, стремительно и бесконечно. И так же бесконечно растягивается для неё время. Нет страшнее наказания, нежели нескончаемое одиночество…
– Ты говоришь: «Внешний Мир»… Следовательно, есть и Внутренний?
– И не един.
– А сколько их? Как располагаются? Где граничат?
Старик немного помолчал, а потом ответил:
– И ты имеешь свой Внутренний Мир. Можешь ответствовать, как далеко он простирается? Где граничит, положим, с моим?
– Подожди, подожди… Что-то я не совсем понимаю. Вот, к примеру, тот мир, в котором мы с тобой живём…
– Это внутренний Мир нашего Бога, сотворенный Им, дабы искупить свои прегрешения.
– Но ты, помнится, говорил об Обоих. То есть, их двое?
– Бог един, но имеет Две Сущности, ибо для любого деяния необходим супротивник, силою равный.
– Ага, «эф» и «минус эф» равны по модулю. Третий закон Ньютона, проходили. Но что же тогда получается? Из твоих слов выходит, что Бог – это один из тех, кого не принял Внешний Мир? То есть, грешник?
– Внешний Мир приемлет всех. Однако же у одних путь прям и светел, у других – тёмен и бесконечно долог. Нет греха непростительного, но прощение даруется через нескончаемую чреду страдательных воплощений.
– Трудно быть Богом? – не к месту сострил я.
– Трудно не стать Богом… – произнёс Асий и, в недвижимости глядя на огонь, ушёл в свои мысли. А мне вдруг очень захотелось покурить.
– У тебя случайно табачка не найдётся? – спросил я.
– Найдётся. И то, правда, случайно.
Я мысленно потёр руки в предвкушении.
– Сегодня утром в рощице нашёл, – продолжал Асий. – На опушке рос. Сорвал несколько листочков: тугие, сочные. Пригодятся, думаю. А что у тебя за надобность? Нешто поранился?
– Так он у тебя что, зелёный? – разочарованно протянул я.
– Да. И очень свежий.
Пришлось объяснять, какой табак мне нужен и что я с ним собирался сделать. Старик посмотрел на меня пристально, затем возложил ладонь на мою голову и сосредоточился.
– Телу твоему нет надобности в отраве, – произнёс он немного погодя. – Жаждет её лишь ум твой. Отныне и навсегда лишаю тебя этой жажды.
С этими словами он легко провёл кончиками пальцев по моему лицу, а потом тихонько толкнул в лоб. Я вновь упал на нары и мгновенно уснул: ни произошедшие со мной невероятные события, ни никотиновый голод меня больше не волновали.
Дрогоут Котур, 3 сатината 8855 года
– Все государства нашей планеты – лад-княжества – подчинены императору. А потому и деньги в обиходе повсеместно одинаковые. Основная монета называется тим. Однако ж стоит она немало, и простые люди редко её видят. Тим состоит из двенадцати катимов – эта монета уже не столь редка. Ещё чаще можно встретить макатимы.