Кровавые сборы
Шрифт:
«Они прослушивают эти комнаты?» спросил он.
Кубинец поднял бровь и, наконец, покачал головой.
«Больше никаких. Адвокаты по защите гражданских свобод угрожают судебными исками».
Болан рискнул.
«Прошло много времени, Торо».
Лицо его спутника менялось, на нем появилось задумчивое выражение, его темные брови нахмурились. Он изучал Палача, изучал измененное лицо, которого никогда не видел, как будто хотел заглянуть за плоть и в разум Болана. Еще мгновение, и кубинец, казалось, пришел к какому-то выводу.
«Лицо может измениться, — сказал он наконец, — но не глаза, а душа. Я слышал, что ты мертв».
Воин ухмыльнулся, начиная немного расслабляться.
«Это небольшое преувеличение. Возможно, принимаю желаемое за действительное».
«А война?»
«Сегодня это в Майами».
«Это всегда было здесь».
Солдат кивнул и огляделся по сторонам.
«Трудно продолжать бой отсюда. Что произошло?»
Болан знал ответы на эти вопросы, или их часть, но его интересовала версия Торо.
«Кто-то говорит, что у меня есть взрывчатка, оружие».
«Я понимаю».
Кубинец нахмурился.
«Ты не спрашиваешь?»
«В этом нет необходимости».
Торо с отвращением покачал головой.
«Это иронично, не так ли? Годами я имею дело с оружием, переправляю беженцев контрабандой, наношу удары за «Куба либре». Теперь они говорят, что я прячу взрывчатку у себя дома, где ее может найти любой дурак. Esta loco.»
«Кто-то тебя подставил».
Кубинец развел руками.
«Como no. Ночью полицейские приходят с ордерами. Они точно знают, где искать и что они могут ожидать найти».
«У вас есть кандидатура?»
Улыбка борца за свободу была неожиданной и обезоруживающей.
«Есть кое-кто, кого я подозреваю», — неопределенно ответил он. «Десять месяцев, возможно, год, и я навещу его».
«Возможно, у тебя нет свободного времени».
Кубинец изучающе посмотрел на Болана, нахмурился и наконец откинулся на спинку своего металлического складного стула.
«Объясни».
Солдат передал ему все, хотя и фрагментарно — украденные грузовики и оружие, слухи о связи кубинского эмигранта с наркобизнесом мафии и покушении на Джона Хэннона. Закончив раскладывать кусочки мозаики, Болан подождал, надеясь, что кубинец сможет разобраться в них, подсказать ему, что делать.
Слова Торо не были обнадеживающими.
«Этот Хосе 99-го года, он может принадлежать кому угодно. Ваш друг — капитан — он уверен, что его информатором был кубинец?»
Воин кивнул.
«Уверен настолько, насколько это возможно. Они никогда не встречались».
Эль Торо перегнулся через стол, заговорщически понизив голос.
«Ты должен понять, амиго… интрига… она стала образом жизни… самоцелью. Двадцать лет мы сражаемся за освобождение нашей родины. Во — первых, ваше правительство поддерживает нас — затем оно говорит нам набраться терпения, подождать до мананы. ЦРУ вербует наших людей, обучает их… и знакомит их с лидерами мафии. Затем идут мариэлисты и их наркотики….»
Болан чувствовал, что выдыхается.
«Мне нужна помощь, Торо. Все, что угодно».
Кубинец поколебался, наконец заговорил:
«Возможно, я смогу что-то сделать», — сказал он. «Но отсюда…»
Его пожатие плечами было красноречивым, и Болан понял намек. Громко и четко. Он просмотрел возможности в чем-то вроде второй квартиры, быстро придя к решению.
«Мы можем с этим разобраться», — сказал он.
7
Джон Хэннон положил телефонную трубку и держал ее поверх ладони, как бы для того, чтобы она не выскользнула. Или чтобы его рука не дрожала. Он ожидал чего угодно, но даже при этом от глубокого знакомого голоса у него по спине пробежала дрожь.
Это был голос откуда-то из-за края Ада.
Голос воина.
Были сомнения, несмотря на кроваво-громовую встречу, которая спасла ему жизнь, но сейчас Хэннон не сомневался. Он был убежден без тени сомнения.
Он только что разговаривал с мертвецом.
Хэннон вел священную войну солдата в городских джунглях Майами. Он прошел огненный путь коммандос через континент и обратно, пока не достиг огненной кульминации промозглым днем в Центральном парке Нью-Йорка.
Бывший капитан детективов ожидал какой — то реакции, чего угодно, кроме внезапного чувства потери.
Смерть солдата оставила после себя пустоту… в Ганноне.
Но солдат не погиб в далеком Нью-Йорке. Он был жив и сражался в Майами. Сражался, весьма вероятно, за саму жизнь.
А за что еще?
Утренний звонок был сокращенным, загадочным. Воин назвал кодовое имя, стоически выслушал, когда Хэннон ничего не ответил, и пообещал, что будет поддерживать связь.
О, да. Джон Хэннон не сомневался на этот счет.
Тем временем все, что ему нужно было сделать, это выследить безликого кубинца, скрывающегося где-то в Майами или окрестностях, точно определить его местоположение, подставить его — для чего?