Чтение онлайн

– Они сбежали, как только услышали сигнал тревоги, – сказал второй солдат своему товарищу. – Мы не могли поверить такому везению. Они, наверное, подумали, что к нам на помощь из города пришлют подкрепление. Тупые ублюдки.

Ганнон вдруг почувствовал, что страшно устал. «Они выполнили мой приказ», – подумал он.

– Знали бы они, что сигнал трубы был пустым звуком и мы не ждали никакой помощи…

Ганнона затошнило от одной мысли об этом, и он закрыл глаза, но пинок под ребра заставил его снова их открыть. Он попытался откатиться в сторону, чтобы хоть как-то защититься от следующего удара, и получил пинок в спину. Понимая, что сопротивляться бесполезно, юноша приготовился к новой вспышке боли.

– Хватит, – послышался другой голос. – Мне решать, когда эти червяки будут наказаны.

Ганнон услышал, как триарии встали по стойке «смирно».

– Да, командир. Извини, командир.

– Поднимите его.

Ганнон почувствовал, как чьи-то руки схватили его под мышки и резко поставили на ноги. Он огляделся по сторонам и увидел, что находится в мрачном квадратном помещении из камня и без окон. Свет маленьких ламп выхватывал из темноты сырость на стенах и падал на стоявший у стены стол с набором пугающих на вид инструментов – каждый с острым лезвием или колючками. Присутствие горящей жаровни означало, что им с Богу уготованы страшные мучения. Пришедший офицер молча и равнодушно наблюдал, как триарии подняли Ганнону руки и прикрепили веревку, которой были стянуты его запястья, к крюку на потолке. Когда под весом тела затрещали плечевые суставы, Ганнон испытал новую, невыразимую боль. В отчаянии он попытался достать ногами до пола, но сумел только коснуться его краем сандалии. Пол был совсем близко, но ему удалось лишь на несколько мгновений перенести на ноги весь свой вес. Задыхаясь от отчаяния и боли, он поднял голову.

И был потрясен, узнав стоявшего перед ним приземистого офицера – квадратный подбородок, гладко выбритая кожа, лет тридцать пять. Именно ему он сохранил жизнь во время стычки с римским патрулем около недели назад, чтобы спасти Мутта. Он был бы сейчас пленником, которым занимался бы другой палач.

Ганнон понял, что офицер его не узнал, но у молодого человека появился крошечный шанс, что это ему поможет, и Ганнон ухватился за разгоревшуюся искру надежды.

Офицер мрачно рассмеялся.

– Очень больно, да? Считай, тебе повезло, потому что я мог приказать связать твои руки за спиной. Тогда в тот момент, как тебя подняли бы в воздух, плечевые суставы не выдержали бы нагрузки. – Он нахмурился, когда Ганнон ничего не ответил. – Не понимаешь ни одного слова?

Ганнон промолчал.

– Подвесьте второго, – приказал офицер.

С бессильной яростью юноша смотрел, как триарии притащили стонущего Богу и тоже подвесили его на крюк. Через некоторое время в его глазах появилось осмысленное выражение, и он попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.

– С нами все будет хорошо, – прошептал ему Ганнон.

– Все в порядке, командир. Тебе не нужно меня обманывать.

Ганнон собрался ему ответить, но слова так и не сорвались с его губ, потому что он увидел свежую кровь, которой насквозь пропиталась туника Богу. Они оба знали, что умрут здесь, и делать вид, что это не так, не имело смысла.

– Да облегчат боги наш путь.

– Молчать! – рявкнул офицер и щелкнул пальцами. – Найдите идиота-раба, о котором мы говорили.

– Слушаюсь, командир. – Косоглазый солдат направился к двери.

– Нет нужды звать раба, я достаточно хорошо говорю на латыни, – сказал Ганнон.

Офицер сумел скрыть свое удивление и громко рявкнул:

– Откуда ты знаешь мой язык?

– У меня был учитель-грек в детстве.

Офицер приподнял бровь.

– Значит, нам попался цивилизованный гугга?

– Многие из нас прекрасно образованы, – сдержанно проговорил Ганнон и получил в ответ удивленный взгляд.

– А твой человек говорит на латыни?

– Богу? Нет.

– Значит, у вас тоже существуют различия между классами, – задумчиво произнес офицер, бросив презрительный взгляд на своих солдат. – Однако у тебя не греческий акцент. Твой латинский звучит так, будто ты из Кампании.

Теперь пришла очередь Ганнона удивляться. Впрочем, ничего странного в том, что он говорил на латыни, как Квинт и его родные, не было.

– Я жил в Южной Италии, – признался он.

Римлянин подошел ближе и толкнул Ганнона в спину, тот качнулся вперед, и его ноги перестали касаться пола, а руки вывернулись в суставах назад. Юноша взвыл от боли.

– Не лги мне! – выкрикнул офицер.

Охваченный отчаянием карфагенянин попытался уменьшить давление на плечи, изо всех потянулся вниз, и ему удалось совсем чуть-чуть замедлить движение, но тут его снова пронзила острая боль.

– Я сказал правду. Моего друга и меня захватили на море между Карфагеном и Сицилией. Меня купила семья из Кампании. Я жил недалеко от Капуи около года.

– Как звали твоего хозяина? – быстро и требовательно спросил офицер.

– У меня нет хозяина, – гордо вскинув голову, ответил Ганнон.

И тут же задохнулся от удара в солнечное сплетение; его окатила новая волна боли, когда плечи приняли на себя вес его тела. Его затошнило, и он сплюнул на пол.

Офицер подождал немного, а потом приблизил лицо к покрасневшему, кашляющему Ганнону.

– Я очень сомневаюсь, что твой хозяин подарил тебе свободу, чтобы ты мог присоединиться к армии Ганнибала. А значит, ты все еще его раб. Тебе понятно?

Спорить было бесполезно, но Ганнона охватила ярость.

– То, что меня захватили пираты, не сделало меня проклятым рабом. Я свободный человек и карфагенянин!

За свою вспышку он получил очередной сильный удар, и его снова вырвало остатками жидкости, которая еще была в желудке. Ганнон пожалел, что не попал на ноги своего мучителя, но тот успел отступить на пару шагов назад. Он стоял и терпеливо ждал, когда пленника перестанет рвать, а потом прошептал ему на ухо:

– Если тебя продали римскому гражданину, ты раб, и не важно, нравится тебе это или нет. Я не собираюсь с тобой препираться, и, надеюсь, у тебя тоже хватит здравого смысла со мной не спорить. Как звали твоего хозяина?

– Гай Фабриций.

– Никогда о нем не слышал.

Ганнон ожидал нового удара, но его не последовало.

– Его жену зовут Атия. У них двое детей, Квинт и Аврелия. Их ферма находится примерно в половине дня пути от Капуи.

– Продолжай.

Ганнон рассказал о своей жизни в доме Квинта, о том, что он подружился с Квинтом и Аврелией, и о визите в их дом Гая Минуция Флакка – аристократа, занимавшего исключительно высокое положение. Он не стал упоминать Агесандра, надсмотрщика, который превратил его жизнь в кошмар, и не рассказал, что пытался разыскать своего друга Суниатона.