Крот
Шрифт:
– Установите связь с его пилотом, – распорядился капитан линкора.
– Выполнено. Канал связи настроен.
И на общую панель главного экрана было выведено изображение лица пилота в скафандре.
– Пилот, с вами говорит глава экспедиционного корпуса граф Тренг. Назовите себя.
Однако в ответ раздался дикий истеричный смех. И истребитель, резко развернувшись на месте, устремился прямо в направлении доков, куда сейчас заходили на посадку звенья тяжелых истребителей.
– Что с ним? – удивленно посмотрел капитан.
– Звездная болезнь, – уверенно ответил их глава медицинской службы, – видимо, сказался стресс от прошедшего боя. Сейчас через пару мгновений медицинские приборы проанализируют состояние пилота и нейтрализуют его.
Однако прошло уже достаточно времени, а ничего подобного не происходило. Пилот с диким смехом гнал свой истребитель вперед.
– Он опасен? – задал следующий вопрос седой полковник, обращаясь к медику, и кивнул в направлении экрана.
– Судя по тому, что я вижу, он неадекватен, обколот разными препаратами и при этом до сих пор в сознании. А значит, да, он опасен.
Между тем с экрана вновь раздался истеричный смех.
И все услышали подвывающее бормотание.
– Неввверррннныыые…
«Неужели фанатик», – пораженно подумал капитан линкора.
А через мгновение истребитель открыл огонь по швартующимся судам.
– Быстро, ответный огонь, – распорядился полковник, – уничтожьте этого психа, пока он не натворил дел.
А с экрана все продолжалось.
– Всех убью, один останусь, – и уже гораздо громче, – умрите, неверные.
И новая порция огня. Вот один из входящих в доки рейдеров завертелся на месте, ему повредило маршевые двигатели. Тем самым он, заставил притормозить остальные суда и создал свалку у доков, а этот псих все несся вперед. И в уши полковника бил истеричный и какой-то безумный смех.
– Так. Не ожидали. Ваша вера слаба, – раздавались реплики.
– Это фанатик, – неожиданно уверенно произнес медик, который что-то просматривал на своем планшете, – из радикалов. Я слышал о таких. Но их вроде всех арестовали и казнили.
– Похоже не всех, – смотря на главный экран, прокомментировал полковник, а потом передал группе огневой поддержки, – уничтожить его корабль. Быстрее. Это теракт.
Но было поздно.
Этот мелкий и юркий истребитель, будто заговоренной, прошел сквозь сплошную пелену огня.
Вот стало понятно, что у него отключились от перегрева бластеры. Это понял и обезумевший пилот.
– Это еще не все, – прямо в экран произнес он.
И будто специально, сквозь непрозрачный шлем подсветились его обезумевшие, красные от лопнувших капилляров глаза.
– Банзай! – заорал этот псих, и его малый истребитель с неимоверной скоростью понесся вперед.
Несколько мгновений – и доки линкора сотряс взрыв. Один небольшой корабль сумел нанести им урона больше, чем вся прошедшая тут операция.
– Сколько? – тихо спросил полковник у сидящего рядом капитана.
Тот быстро пробежался по полученным данным.
– Четыре истребителя, один рейдер, повреждены две приемные шахты. Погибло двенадцать членов экипажа и шесть техников из обслуживающего персонала доков.
– Вот этим и страшны фанатики, – глядя в экран, произнес седой полковник и, уже повернувшись к медику, спросил: – Как он смог пройти все проверки и попасть на корабль?
– Скорее всего, его внедрили через кого-то из своих, работающих на нас, я подниму медицинскую карту этого пилота и узнаю, у кого он проходил тестирование и обследование.
Тут вмешался глава службы безопасности.
– Прошу разрешение получить доступ, – обратился он к капитану корабля, – к списку всех членов экипажа, проходивших тестирование и обследование у тех же специалистов. Это, как мы только что видели, потенциальная группа риска.
– Разрешаю, – дал свое согласие полковник.
Он и сам понимал, что подобный инцидент на корабле очень сильно ударил по доверию к нему и его экипажу.
Теперь возможен вопрос не просто о том, что они не справились с поставленной задачей и провалили миссию, а другой, более серьезный и опасный, не произошла ли утечка информации именно через их корабль…
Слишком не вовремя выполз из своей норы этот фанатик. Но это всегда происходит именно таким образом, они бьют тогда и туда, где их никто не ждет и где они смогут причинить наибольший вред.
И этот инцидент замолчать не удастся.
Значит, придется еще раз связываться с прелатом.
А как ему этого не хотелось делать.
Сначала доклад о провале операции, и буквально через несколько минут он докладывает о произошедшем на корабле теракте.
«Чувствую, это мой последний боевой рейд», – подумал полковник. И развернувшись к офицеру-связисту, распорядился:
– Свяжите меня с метрополией.
Сейчас. Внешняя обшивка линкора
«Ну и где этот чертов люк?» – мысленно спрашиваю я сам у себя. По всем известным мне схемам, что я изучил вместе с базами, вход в техническую шахту должен находиться где-то тут. Но куда ни ткнусь, везде только сплошная плита бронелиста да орудийные шахты. А в последние сунется только лишь самоубийца.
«Или я что-то крупно напутал, или я ищу не там», – задумчиво оглядывая поверхность, подумал я.
Проползал по поверхности корабля я никак не меньше полутора часов. Задраенные доки, ведущие на резервную верфь я нашел, но для меня они не подходили. Хотя как самый последний вариант я их отбрасывать не стал.
Однако для незаметного проникновения этот вход, ведущий в недра линкора, не подходил. Любое открытие резервных доков, даже не просто открытие, а попытка их открытия, сразу же фиксируется в судовом журнале и о подобном инциденте сообщается главному искину корабля. А через него о том, что кто-то пытается открыть резервные доки, узнает и искин, отвечающий за систему безопасности, и буквально через пару минут тут все будет кишеть охранными дроидами и сотрудниками службы безопасности линкора.