Чтение онлайн

Как ему избавиться от гангстеров?

Два дня спустя Мясник снова был в пути. Теперь уже один.

У него был готов план действий, и он ехал на юг, в Нью-Йорк. Он был взвинчен и все время подпевал Спрингстину и Дилану. Только старые добрые хиты на всем четырехчасовом пути на юг. Ему не очень хотелось оставлять Кэтлин и детей в этом доме в Массачусетсе, но он решил, что пока они будут там в безопасности. Он сделал для них все, что от него зависело. В любом случае больше, чем сделал для него, для матери и братьев его собственный папаша.

Потом, около полуночи, он направился прямо к Западной Сто седьмой улице, где располагался жилой комплекс «Морнингсайд». Он когда-то жил здесь и знал, что это место удалено от мафиозных районов и отлично подходит для его цели. Удобно было и то, что здесь пересекались четыре ветки сабвэя и поблизости располагались две его станции.

Кондиционирования в этих меблированных комнатах не было, это он хорошо помнил, но в ноябре это не имело значения. Он сразу лег и заснул — и спал, как дитя в материнской утробе. А когда проснулся в семь утра, то был бодр и настроен только на одно: отомстить Маджоне-младшему. Выживает самый сильный, самый крутой.

Около девяти утра он спустился в метро. Ему нужно было осмотреться и выбрать место для дела, которое он спланировал. Он даже уже составил список. Интересно, а подозревают эти люди — мужчины и женщины — что они уже практически трупы, что только от него зависит, кто останется в живых, а кто умрет?

Вечером, около девяти, он поехал на машине в Бруклин, в старые, знакомые места, где бывал когда-то. В район, контролируемый Маджоне-младшим, с центром в Кэрролл-Гарденс.

Он вспомнил своего прежнего дружка, Джимми Шляпу; Салливану его немного недоставало, но он подозревал, что Джимми давно пришили по приказу Маджоне-старшего. Наверняка кто-то его замочил, а тело просто исчезло, словно Джимми никогда на свете и не было. Так что у Мясника имелся еще один счет, по которому следовало заплатить.

В душе у него уже начинала закипать злость. На все и на всех. И прежде всего на папашу — первого Мясника из Слайго, — на этот кусок ирландского дерьма, который порушил всю его жизнь, когда ему и десяти лет еще не исполнилось.

Он свернул на улицу, где жил Маджоне, и не смог удержаться от улыбки. Могущественный дон все еще жил, как дешевый сантехник или местный электрик-ремонтник, — в домике из желтого кирпича на две семьи. И что еще более удивительно — Салливан не заметил на улице никакой охраны.

Стало быть, либо Младший здорово его недооценивает, либо его люди чертовски хорошо умеют прятаться. Вполне возможно, что его лоб сейчас под прицелом снайперской винтовки. И ему осталось жить всего пару секунд.

Такое напряжение было невыносимым. Ему страшно хотелось посмотреть, что тут на самом деле происходит. И он нажал на клаксон — раз, два, три раза. Но ничего не случилось — вообще ничего.

Никто не стал стрелять ему в лоб. И у него затеплилась мысль, что ему, возможно, удастся выиграть эту схватку.

Но потом он понял: Маджоне-младший смылся отсюда вместе со своим семейством. Маджоне тоже ударился в бега.

Ошибка.

Сам он допускать ошибок просто не имел права — ни единой промашки, начиная с этого момента и до того, когда все будет кончено. А если допустит — он труп.

Все очень просто.

И точка.

Было поздно, и я решил немного проехаться. Мне очень нравилась моя новая машина. Детям тоже. Даже Нане, слава Богу. Тут я понял, что снова думаю о Марии. И о затянувшемся расследовании ее убийства, которое я проводил и которое провалил. Я напряг память, стараясь вспомнить ее лицо, стараясь услышать ее неповторимый голос.

Вернувшись домой, я попытался уснуть, но не смог. Мне было так скверно, что я спустился вниз и еще раз посмотрел «Дневник безумной чернокожей женщины». И обнаружил, что способен сопереживать тому, что происходило на мерцающем экране телевизора. Фильм Тайлера Перри очень соответствовал моему настроению.

Около девяти утра я позвонил в офис помощника директора ФБР — Тони Вудсу. И, спрятав гордость в карман, попросил о помощи в расследовании. Мне было необходимо выяснить, нет ли в Бюро данных о наемном киллере по кличке Мясник — пусть даже это будут закрытые данные.

— Мы знали, что вы нам позвоните, Алекс. Директор Бернс хотел бы снова работать с вами. Вам нужна какая-то консультация? Это нетрудно устроить. Сообщите только, что именно вас интересует. Вы ведь снова занялись расследованием?

— Кто сказал, что я занимаюсь расследованием? Нет, тут просто возникла особая ситуация, — сказал я Тони. — Этот Мясник, вероятно, убил мою жену, и я не хочу оставлять это дело нераскрытым.

— Понятно. Мне действительно все понятно. Попытаемся вам помочь, если это в наших силах. Я подготовлю все, что вам нужно.

Тони договорился, чтобы мне выделили кабинет одного из агентов, уехавшего в командировку, и сказал, что мне дали добро на консультации с аналитиком ФБР Монни Донелли — если они мне понадобятся.

— Я уже беседовал с Монни, — заметил я.

— Мы в курсе. Монни сообщила. И ей разрешили сотрудничать с вами. Официально.

На следующий день я приступил к работе. Как выяснилось, в Бюро было немало материалов на Майкла Салливана. В его досье скопились десятки фотографий. Но были они семилетней давности, и, как оказалось, в последнее время с ним ни у кого не было никаких контактов. Куда он исчез? Я знал, что Салливан вырос в Бруклине, в квартале Флэтлендс. Его отец был настоящим мясником. Я даже узнал имена старых знакомых и приятелей Салливана времен его жизни в Нью-Йорке.

Он посещал приходскую школу, доучился до десятого класса, был хорошим учеником, хотя, кажется, никогда к этому особенно не стремился. Потом Салливан бросил школу. Связался с итальянской мафией и стал одним из немногих представителей другой нации, сумевшим проникнуть в ее ряды. Он не выбился в лидеры или авторитеты, но ему хорошо платили. Салливан уже зарабатывал шестизначные суммы, когда ему было всего за двадцать, и стал ведущим киллером и приближенным Доминика Маджоне. А вот сын его, нынешний дон, всегда недолюбливал Салливана.