Чтение онлайн

Несмотря на прохладный воздух, он вспотел в своей куртке, и майка с короткими рукавами стала влажной. Только терпение удерживало его на месте. Его профессионализм, как он любил подчеркивать. Черта, несомненно, унаследованная им от папаши, первого Мясника, который был весьма терпеливым мерзавцем.

В конце концов он направился к дому. Прошел мимо блестящего черного «ягуара», оставленного на мощенной светлым кирпичом площадке, и вошел в открытый гараж, где стоял второй «ягуар» — белый.

Ха-ха, Данте, показушничаешь?

Мясник взял с верстака кувалду с короткой ручкой. Покачал ее на руке, взвешивая. Подойдет. Очень хорошо!

Бить придется левой, если он хочет держать пистолет наготове.

Он взвалил кувалду на плечо, поставил ноги на ширину плеч и врезал по лобовому стеклу.

Автомобильная сирена завыла при первом же ударе — именно так, как он хотел.

Салливан тут же выскочил во двор, потом на улицу. Встал за толстым дубом, чтобы его не увидели из дома. Палец лежал на спусковом крючке. Нет-нет. Пока никакой стрельбы. Пусть Данте думает, что это какой-нибудь местный к нему забрался, пляжный вор.

Несколько секунд спустя передняя дверь распахнулась, громко шмякнув о стену дома. И зажглись два фонаря.

Салливан прищурился от яркого света. Он увидел Данте на крыльце с пистолетом в руке. В плавках и шлепанцах. Хорошая мускулистая фигура, парень в отличной спортивной форме. А все-таки он нахальный, этот ублюдок!

И совершил ошибку.

— Кого тут принесло? — заорал Риччи в темноту. — Я спрашиваю, кто там торчит? Ты бы лучше сваливал отсюда!

Салливан улыбнулся. И это ударная сила, боевик Маджоне — младшего?! Новый Мясник?! Вот этот напыщенный пижон, засевший в своем роскошном доме?! В плавках и пляжных шлепанцах?!

— Эй, это я, Майкл Салливан! — ответил он.

Мясник выступил на дорожку, где его было отлично видно, и слегка поклонился, а потом стал поливать очередями переднее крыльцо, не давая Данте опомниться. Да и зачем ему это, если подумать? У кого вообще хватит пороху прийти к известному громиле прямо в дом? У кого может настолько съехать крыша?

— Это тебе для начала! — орал Мясник.

Пули пробили Данте Риччи живот и грудь. Гангстер упал на колени с выпученными глазами, потом рухнул лицом вниз.

Салливан продолжал обстреливать «ягуары», гараж и подъездную дорожку.

Потом он перестал стрелять и услышал крики внутри дома. Женские и детские. И вырубил фонари над входом двумя короткими, прицельными очередями.

Потом приблизился к дому, нащупывая скальпель. Подойдя к лежащему телу, он убедился, что Риччи мертв. Он перевернул его на спину и несколько раз полоснул лезвием по лицу.

— Ничего личного, Данте. Только тебе до меня далеко.

Данте Риччи получил свое. Скоро получит и Маджоне-младший.

И тут раздался голос. Женский.

— Ты убил его! Ты, ублюдок! Ты убил моего Данте!

Салливан обернулся и увидел жену Данте — она стояла на крыльце с пистолетом в руке. Женщина была миниатюрная, не больше пяти футов ростом.

Она вслепую выстрелила в темноту. Стрелять она не умела, не умела даже правильно держать пистолет. Но в ней явно текла горячая кровь Маджоне.

— Убирайся в дом, Сесилия! — рявкнул Салливан. — Не то я тебе башку снесу!

— Ты убил его! Ты, подонок! Гнусный сукин сын!

Она спустилась с крыльца, вышла во двор.

Она плакала, что-то бормотала и все шла вперед, глупая корова.

— Я убью тебя!..

Следующая ее пуля ударила в бетонную купель, всего в ярде от Салливана.

Ее плач превратился в завывание, напоминал стоны раненого животного.

Потом она замолчала, словно внутри у нее что-то сломалось, и бросилась вперед по подъездной дорожке. Она успела выстрелить еще раз, прежде чем Салливан всадил ей в грудь две пули. Она замерла на месте, словно наскочив на стену, и упала. Салливан не пощадил и ее.

Садясь в машину, он уже чувствовал себя гораздо лучше. И был доволен собой. Ему даже нравилось, что предстоит долгий путь обратно. Выехав на магистральное шоссе, он открыл окна и включил музыку, во весь голос подпевая Боно, повторяя за ним все слова песни, словно они были его собственные.

Прибыв в участок, где служил Джейсон Стемпл, я стал осторожно о нем расспрашивать. Я не знал, как мне поступить, если я наткнусь на него, но очень волновался за Ким Стаффорд, и мне хотелось хоть что-то для нее сделать. Хотя бы попытаться.

У меня теперь не было удостоверения и полицейского значка, но в полиции округа Колумбия многим было прекрасно известно, кто я такой. Но, видимо, не дежурному сержанту.

Он держал меня за стеклянной перегородкой и не обращал никакого внимания. Ну ладно, решил я, переживу. Я стоял, рассматривая на стенах грамоты за ежегодные достижения в борьбе с преступностью. Наконец он сообщил мне, что справлялся насчет меня у своего капитана; потом нажал на кнопку и впустил меня внутрь.

Там меня ждал другой коп в форме.

— Пуласки, займись с мистером, — приказал он, просматривая журнал записи посетителей. — Ступай с ним в раздевалку. Он Стемпла разыскивает, только тот, кажется, уже ушел.

Я последовал за полицейским по людному коридору, прислушиваясь на ходу к обрывкам разговоров. Пуласки открыл тяжелую вращающуюся дверь раздевалки. Запах, ударивший в нос, был знаком — пот и антисептики.

— Стемпл! К тебе пришли!

Молодой парень лет тридцати, примерно моего роста, но тяжелее, обернулся. Он сидел напротив исцарапанных армейских шкафчиков для одежды и натягивал спортивный костюм. Рядом стояли копы, сменившиеся с дежурства, обсуждая нынешнее состояние нашей судебной системы, которая и впрямь была достойна осуждения.