Чтение онлайн

После такого сокрушительного поражения Ормонд был вынужден отступить; дорога на Дублин оказалась свободной, и 13 августа Оливер Кромвель поднялся по трапу корабля «Святой Иоанн», чтобы впервые в жизни отплыть от английских берегов для завоевания чужой страны.

«Святой Иоанн» плыл во главе флотилии из 35 кораблей. Айртон еще с 77 судами должен был отчалить двумя днями позже. Еще 18 кораблей под командой полковника Хортона готовились к отплытию. Всего на них двигалось свыше десяти тысяч человек, с амуницией, продуктами и артиллерией — целая армада шла на завоевание «Зеленого острова».

Поначалу ветер был попутным, и Кромвель спустился в каюту: надо было написать письма. Снова пишет он Ричарду Мэру, называя его «дорогим братом», и просит за него молиться, и вверяет его заботам старшего сына.

Качка усиливалась, похоже, поднималась буря. Каюту бросало из стороны в сторону, в глазах темнело, липкий пот выступал на лбу. Больше Кромвель не мог писать: дурнота победила его. Весь остаток перехода он пролежал на койке, мучимый морской болезнью.

В Дублин прибыли только 15 августа. Пушки ударили со стен крепости, приветствуя парламентский флот, и Кромвель, еще бледный и слабый, но безмерно счастливый, что плавание осталось позади, ступил на твердую ирландскую землю. Он искренне верил, что до восстания 41-го года Ирландия наслаждалась миром и благоденствием. Он, возможно, не знал, каким бесчеловечным жестокостям подвергалось ирландское население при приснопамятной королеве Елизавете. Он, возможно, забыл, какими средствами выжимал доходы для короля из этой страны Страффорд. Ему казалось, что до восстания все в Ирландии было хорошо и лишь жестокий и варварский народ этой страны повинен в том, что ей приходится вновь завоевывать.

Несколько дней ушло на приведение в порядок дел, встречу и размещение вновь прибывших, на отдых после переезда через пролив. Между тем стало известно из достоверных источников, что Карл Стюарт, именующий себя английским королем Карлом II, направился было в Ирландию, но, услышав о высадке там Кромвеля, пристал к острову Джерси, возле берегов Бретани. Его дальнейшие планы зависели от того, как развернутся события в Ирландии. Новый адмирал парламентского флота, Блэйк, тем временем появился в Ирландском море с внушительной флотилией и блокировал флот принца Руперта в порту Кинсейл, на юге Ирландии.

Положение завоевателя и — будем говорить прямо — карателя побуждало к строгости и одновременно к соблюдению видимости закона и беспристрастия. 24 августа Кромвель выпускает декларацию, обращенную к офицерам своей армии и к жителям того острова, который ему предстояло завоевать. Впрочем, это обращение направлено скорее все же народу Ирландии: его предостерегали и одновременно уверяли в самых добрых намерениях захватчиков. «Я настоящим предостерегаю,— говорилось в декларации, — и обязываю всех офицеров, солдат и прочих лиц, находящихся под моей командой, не чинить никаких обид и насилий в отношении к сельскому населению или иным людям, если они не принимают активного участия в вооруженной борьбе против нас или не состоят на службе у противника; равным образом не касаться имущества таких лиц без специального приказа».

Всем местным жителям, которые будут помогать прибывшей армии продовольствием, гарантировалось, «что они не будут подвергаться никаким притеснениям или обидам, но будут пользоваться всеми благами свободной торговли и получать наличные деньги за свои продукты и товары».Прочим жителям обещали, что если они будут вести себя «мирно и спокойно»и будут уплачивать сполна все возложенные на них платежи по содержанию английской армии, «то они будут иметь беспрепятственное разрешение и свободу жить у себя дома со своими семьями и добром».

Так была очерчена политика завоевателей. Поначалу она не таила в себе особой угрозы. Дальнейшие события покажут, как исполнялись эти обещания.

Если в Англии в XVII веке дороги были плохи, то в Ирландии они вообще никуда не годились. Даже летом по крутым, неприступным горам, чавкающим трясинам болот, через разлившиеся русла рек трудно пробираться. Если климат в Англии был сырой и нездоровый — лето 48-го года лучшее тому доказательство, — то в Ирландии климат был намного хуже. Сырость не проходила никогда, она пропитывала дома, одежду, обувь, липкой изморосью оседала на стволах орудий, почву делала зыбкой и неверной. Еще в Дублине Кромвель почувствовал себя неважно — все-таки пятьдесят лет стукнуло ему в апреле. А сейчас, когда они выступили на север, к крепости Дрогеда, где засели отряды разбитого Ормонда, стало ясно, что поход будет трудным, почти непосильным и для него, и для всей армии. Гнилостные миазмы болот, по которым шли солдаты, смешивались с тяжелыми липкими испарениями потных тел и мокрой одежды. Днем идти было душно, сырость проникала в легкие, вызывая хриплый кашель. Но шел уже сентябрь, темнело рано, и ночи были длинными и холодными, мокрая одежда не успевала просохнуть у костров. Дали себя знать первые грозные признаки эпидемий: кто-то уже лежал в лихорадке, у других распухли железки на шее, а у некоторых на теле выступили нарывы — карбункулы, причинявшие большие страдания.

3 сентября, покрыв тридцать миль, подошли к Дрогеде и начали строить укрепления на расстоянии мушкетного выстрела от стен крепости. Морем стали прибывать пушки, их установили, направив на город.

Дрогеда была, пожалуй, самой сильной из ирландских крепостей. О ней говорили: «Штурмовать Дрогеду все равно, что штурмовать ад». Река делила ее на две части: северную и южную; последняя была укреплена древними толстыми стенами не меньше 12 футов в высоту. В юго-восточном углу ее стояла церковь святой Марии, откуда можно было хорошо наблюдать за движениями неприятеля и отстреливаться. В главную, северную, часть города можно было попасть, только овладев цитаделью Милл Маунт на высоком холме, укрепленном насыпями и изгородями.

Гарнизоном командовал сэр Артур Эстон, мрачный и неколебимый ветеран-католик. Он воевал против турок на равнинах Польши. Он сражался под знаменами Густава Адольфа, а потом защищал дело Карла I при Эджхилле и Ридинге; он служил комендантом Оксфорда. В битвах он потерял ногу и теперь ходил на деревяшке. Защитники Дрогеды были почти все ирландцы и, как и Эстон, католики. Крепость могла продержаться не меньше месяца, пока полковник Голод и майор Болезнь, как мрачно шутил Ормонд, не заставят ее сдаться.

Англичане готовились к осаде тщательно — целых шесть дней. Лазутчики донесли, что в крепости около трех тысяч вооруженных защитников, но зато совсем нет артиллерии. У Кромвеля насчитывалось больше десяти тысяч человек и несколько крупных батарей. Дрогеду следовало взять во что бы то ни стало: она была ключом к Северной Ирландии. Если парламентские войска, как год назад силы Джонса, будут от нее отброшены, Ирландию им не одолеть.

К 10 сентября все приготовления были закончены, и утром, в восемь часов, Кромвель послал Эстону краткое письмо с требованием сдаться. «Сэр,— писал он, — чтобы предотвратить кровопролитие, я полагаю правильным потребовать передачи крепости в мои руки. В случае отказа вы не будете иметь оснований винить меня. Я ожидаю вашего ответа и остаюсь вашим слугой. О. Кромвель».