Чтение онлайн

– Ах, это. Да нет, дорогой, я, видишь ли, по другому департаменту служу. И к выпивке твоей никакого отношения не имею.

– Так ты кто? Черт? И откуда здесь взялся?

Скривив умиленную рожицу, существо осклабилось, панибратски подмигнуло Горбылю.

– Наливай, там еще, по-моему, что-то плещется, - словно фокусник, извлек откуда-то наперсток, глянул в него, дунул внутрь, подсунул ближе к Горбылю.
– Ну и мне накапай.

Махнули оба, уже даже не морщась.

– Относительно вопроса, "откуда?", сразу скажу, местный я. Прежних жильцов этого дома за заговор и смуту ваш князь на плаху отправил, а я вот остался. Ну, а по вопросу, "кто я?", тоже скажу. Нет, я не черт. Вот ты по жизни своей прежней, офицер.

– Ну.

– Извини, я у тебя, пока ты спал, в мыслях поковырялся. Вот и у нас иерархия, примерно как у военных имеется. На данный момент, я, по-вашему в ефрейторах хожу. Ниже меня только бестелесная сущность, лярва прозывается - по-вашему рядовой. Ну, а я мелкий бес.

– Поня-ятно. А начальники у тебя значит черти?

– Да, как сказать, они существа тоже сплошь подневольные, тоже не сами по себе службу тащут. И до дембеля нам не то, что вам, аж до скончания века корячиться. Опять-таки, дедовщина у нас сплошная. Знаешь, как иногда тяжело бывает? Э-эх! Наливай что-ли?

Бес занюхал сивуху кончиком хвоста. Было видно, что он слегка осоловел, чего нельзя было сказать про Горбыля.

– Представляешь, пока все ступени пройдешь, локтями потолкаешься, кого ногой вниз спихнешь, кого от начальства ототрешь, ни одну жопу вылижешь, не раз своей кровушкой умоешься-то.

– А много ступеней?

– Дак не меньше, чем у вас. Лезть наверх захекаешся. Все как в вашей армии, считай сам, - тварь принялась загибать пальцы на руках.
– Враг, лукавый, нечистый, шут, черт, ненавистник рода человеческого, демон. Этот уже величина, майор, так сказать. Вельзевул вашему полковнику соответствует. Сатана, князь тьмы, царь тьмы - этот на министра обороны тянет, никак не меньше. И каждый норовит тебя по хлебальнику врезать, с грязью смешать, или на хвост наступить и потоптаться по нему как следует, чтобы побольнее было.

– Нелегко тебе приходится.

– А ты как думал, вон, когда ты из Чечни вернулся, да по госпиталям отвалялся, ведь каждый день квасил. Тьфу! Жив остался, так радуйся, а ты водкой травиться. Дурак, прости меня проклятый! Тебе тогда что Василенков сказал?

– Не помню. Буду я еще каждый пук командира части запоминать.

– Эх, ты. Он, когда тебе в кабинете задницу словестно развальцовывал, прямо сказал.

Сашка вздрогнул, вдруг, перед ним предстал настоящий полковник Василенков десяти сантиметрового роста, в полковничьем кителе, при всех регалиях. До боли знакомый голос, стал грозно вещать на всю комнату:

– Сашка, бл...цкий род, до каких пор я тебя на службе, пьяным в хлам, видеть буду. Если еще раз увижу...

Далее шла чисто деловая, служебная лексика, где предлоги "в" и "на" чередовались словами профессионального сленга, испокон века употребляемые в государстве Расейском.

Из личины полковника Василенкова, бес материализовался в себя родимого.

– Теперь вспомнил?

– Ну, ты дае-ешь!

– А то!
– прозвучало с гордостью, типа "знай наших!".
– А вообще скажи ему спасибо. Если б не твой полковник, давно бы в деграданта превратился, спился, да и сдох под забором, никому не нужный. Давно бы догадался, государству вы все не нужны, так, пушечное мясо, разменная монета, а потом и лишняя обуза. Вспомни, сколько раз вашу армию правительство Борьки - Гаранта Конституции, подставляло? Побольше-б в армии таких Василенковых, глядишь, и люди целее были, и сама армия нормальная была. Да-а, женщин бы из армии убрать, чай не Израиль, - подняв когтистый палец, покрытый редковатой шерстью, кверху,бес акцентировал ударение в названии еврейского государства на второе "и", - Россия. Пусть лучше своими детьми да мужьями занимаются, а не плац сапогами полируют. Давно доказано, все зло от них. Возьмем обратно как пример твоего полковника. Орел, голова, умница, а жена его, незабвенная Полина Юрьевна, пусть она будет здорова, у вас же и служит. С виду ну такая добрая и ласковая, а внутри кремень-баба, кого невзлюбит, со свету сживет, подставит под мужа и не поморщится. Он ее любит, это понятно, даже не замечает, когда ее мнение в его убеждение перекинется. И это в вашей армии повсеместно, когда жены у мужей в частях служат. Скажешь, неправ? А, вот х... на ны! У соседнего командира, начальника гарнизона, в части тоже самое, один к одному.

– Прав, - признал Горбыль.

– Во-от! А заметил окружение у Полины? Зайдешь к ним в кабинет, сплошной серпентарий, в глаза улыбаются, отвернешься - шипят, смогли бы, не только языками покусали. Они ж не знают, что когда к нам в чистилище такие попадают, их через день на процедуры к далекой родне водят.

– Что за родня такая?

– Да такие же змеи, как они, только натуральные. Гадюки, кобры, аспиды разные, шипят, кусают.

– А почему через день? День передохнуть дают?

– Нет. По другим дням раскаленной кочергой им языки прижигают, чтоб помнили, что нельзя людей за спиной осуждать, обсуждать и гадости про них говорить.

– Бес, ну откуда тебе все это известно?

– Так я ж говорил, пока ты дрых, я и посмотрел, что у тебя в подкорке запечатлелось.

Сашка свернул со скользкой темы, ему больше не хотелось слышать, чего еще запечатлелось в его воспаленном алкоголем мозгу.

– Скажи, а что у русичей, вашего брата тоже хватает?

– Почти что и нет вовсе. Разве только в местах, где греки поселились, купцы там разные, челядь ихняя.

– Как это? Почему?

– Понимаешь, сейчас славяне варвары, люди темные, добро и зло друг от друга не отделяют, при этом их боги, по совместительству, дальние родичи, их еще и крышуют. Ну, ничего, мы обождем, лет через двадцать придет на русские земли вера греческая, укоренится, ну и мы вместе с ней переселимся, эмигрируем, так сказать, для начала гастарбайтерами, а потом уж, со временем, натурализуемся как родные. Ты наливай быстрее, как говорится, пока не началось. Вздрогнем!

Горбыль очередной раз занюхал выпивку рукавом, лицо покраснело, разгладилось, соловые глаза заблестели.

– А что должно начаться?

– Эх, Сашок, друг мой сердешный, я что здесь, по-твоему, дурака валяю. Это ты просто пьешь, а я на работе, трудоголик я. Да и должность у меня такая - мелкий бес. Через минуту сюда зайдет твой Монзырев и за пъянку будет тебя драть. Ха-ха! Нам, мелким бесам, это все равно, что бальзам на душу. Прощевай, Саня. Ежели что не так, прощения просим.