Чтение онлайн

Седой воин, должность сотника и звание кентарха которого, были потолком в его военной карьере, благоразумно промолчал, преданно поедая глазами начальство.

Донимающая головная боль и разгильдяйство подчиненных, привели комита в бешенство. Сдерживаясь, скрепя зубами, скомандовал, приводя толпу в порядок:

– Строиться по кентархиям вдоль дороги. В две шеренги станови-ись!

Привычка подчиняться приказам мгновенно взяла верх над остальными чувствами. Уже находясь перед строем, комит почувствовал себя лучше, даже боль отпустила.

– Доложить о потерях! Декарх Лесандр Меот, ко мне!

Вскоре десятник Меот, сопровождаемый пятью стратиотами, на копытах своей лошади нес стратигу Херсонеса весть о варварах, высадившихся на побережье в тридцати верстах от фемы Клематов. О том, что есть необходимость послать хотя бы банд, а лучше таксиархию скутатов, пройтись вдоль побережья. Отправить фемный флот на перехват вражеского корабля, ведь на чем-то варвары приплыли к берегам Тавриды.

Вместе с тем, сотня воинов покинув седла, без привычки, понукаемая командами декархов, ступила на тропу, ругая северных дикарей осмелившихся малым числом ступить на земли империи. Освоившись на серпантине, византийцы набрали приличный темп, передвигаясь между поросшими кустарником скалами. Одно неловкое движение и вниз с шумом катится щебень, заставляя скользить подбитые толстой кожей подошвы, рассчитанные на передвижение в стременном седле. Хотелось прижаться к отполированному ветрами и временем гранитному утесу, не идти дальше по горным карнизам.

– Шевелись, сонные тараканы! Проморгали пленника, позволили убивать себя, теперь терпите, - буйствовал Лактрис, передвигаясь в средине колонны.
– Не стонать! Декархам обеспечить порядок на дистанции. Темп, те-емп!

– А-а-а-а!
– послышался рядом удаляющийся в неглубокую пропасть вопль человека, тупой звук падения и удара о земную твердь: "бфп-пп, бфп-пп". И только шелест каменной крошки под ногой. В самом низу сломанной куклой, больше похожей на груду тряпья, лежало тело еще миг назад живого человека.

– Боже, царица небесная, спаси и сохрани нас грешников. Не дайте погибнуть в этом гиблом месте!
– из строя прозвучали призывные слова, обращенные к богу.

Тропа змеей петляла по горам, уводила людей в сторону Херсонеса.

Поредевшее, вымотанное горными тропами и погоней, Андрюхино воинство тащилось между скал, минуя обрывы и пропасти. Грязные, давно небритые, голодные бойцы, несли на себе раненых товарищей. Для одетых в кольчуги воинов каждая пройденная верста давалась нелегко. Никто не бросил оружие, за спинами виднелись окружности щитов, единственное, что было выброшено, так это колчаны. Зачем их нести, если нет стрел? Полтора десятка стрел остались на весь отряд.

Позади, послышался шелест щебня на тропе, а вскоре оглянувшийся сотник увидел бегущего воя, оставленного в замыкании.

– Сотник, вороги неподалеку, прут буром аки кабаны, - отдышавшись, выпалил он.
– Ежели не поторопимся, к полудню догонят.

– Выходит, эти сучьи дети, тоже всю ночь без отдыха шагали. Липень, ты своими глазами их видел?

– Издаля, как тебя вижу, батька.

– Ускорили шаг, браты!
– Подбодрил бойцов Андрей.
– Кто жрать хочет, испейте водицы, ничего другого не предложу.

Часа через полтора русичи вышли к неширокой луговине с высокой травой, в зелень которой, где-нигде вкраплялись мелкие белые цветки. Луг плавно клонился к низу на юг, стремясь другой оконечностью вверх на север, туда, где лезли в небо отроги недалеких гор. Тропа пересекала этот небольшой пятачок альпийского луга прямо посередине, удаляясь дальше в покрытые кустами и порослью кавказской сосны скальные выступы. Звонкий ручей, дающий жизнь этому великолепию, журчал неподалеку от строения, сколоченного из неструганных досок, обломков лесин, обложенного понизу валунами, посаженными для крепости на глину. Не строение, а сплошное недоразумение, продуваемое ветрами, брошенное, пришедшее в упадок. Рядом порушенная, рассохшаяся изгородь для скота, и открытый очаг.

– Сто-ой! Привал. Лютень, Позвизд, Кудлай, Свирыня ко мне!
– Андрей плюхнулся на пятую точку, облокотился на локоть, откинул лицо, подставляя его солнцу и ветру. Подошедшие вои встали перед ним, вместе с ними к Андрею приблизился молодой княжич, с которым за весь пройденный путь Андрюха перемолвился едва ли парой слов.
– Садись, уважаемые, в ногах правды нет. Слушай сюда. Первое, византийские шакалы идут за нами по пятам, мало того, наш следопыт Липень доложил, что если и дальше таким ходом идти будем, то к полудню они нас догонят. Второе. Позвизд проследи, чтоб все наполнили фляги водой, раненых напоить, коли покормить нечем.

– Понял, батька. Еще одного раненого боги забрали в Ирий.

– Кто?
– Блеснул глазами в сторону Позвизда сотник, нервно прошелся пятерней по небритому подбородку.

– Смеян. Как хоронить будем?

– Эх, Позвизд, как нас с тобой похоронят, еще неизвестно. Что предлагаешь?

– Вон, в брошенной халупе на горище сено лежит, внесем Смеяна туда и все подожжем.

– Хорошо, так и сделаешь, когда уходить будем. Кудлай, помнишь, я тебе про мелкую бухту говорил? Ласпи ее называл.

– Помню, сотник, отчегож не помнить, знаю место сие, греческое поселение там, избенок с десяток будет, рыбной ловлей промышляют. Да и название, Ласпи, само за себя говорит, по ихнему это "грязь". Уж не знаю почему, но бают через бухту с гор грязевые потоки сходят.

– Нда, на то что там есть поселок , я не рассчитывал. Песец поселку настал!

– Отчего это?

– Короче, Кудлай, выводишь отряд на эту бухту. Спускаетесь к морю, там вас Рагнар Рыжий ожидает. Нас не ждете. Уплывайте. Рыжему передашь, пусть держит курс на Болгарию, а уж там войско Святославово отыщите. Понял?

– Да, а...

– Свирыня, с сего часу ты у княжича тенью будешь, а понадобится так и кормильцем, пока на руки князю Мечеслава не передашь. Можешь не есть, не спать, но чтоб передал его, иначе гибель братьев наших пустой окажется. Понял?

– Я давно понял, батько. Позволь с тобой остаться. Може другой хто, за няньку будет?
– Полным надежды взглядом Свирыня смотрел на командира. По щекам седого руса протянулись две бороздки влаги. Андрей благодарно кивнул воину.

– Нет, брат. На твои плечи кладем самое дорогое, так донеси же его до места.