Чтение онлайн

— Все сходится, — кивает Рэнди.

— В качестве эмоционального адвоката и защитника Ами Киа довела до моего сведения, что мы, корпорация «Эпифит», должны отнестись к Ами со всем вниманием и заботой.

— И чего Ами хочет?

— Вот это я и спросил, — говорит Ави, — и тут же пожалел о своем вопросе. То, что мы… что ты должен Ами, настолько очевидно, что сама просьба высказать это словами… просто…

— Груба. Нечутка.

— Жестока. Топорна.

— Совершенно прозрачная детская попытка…

— Уйти от ответственности за содеянную подлость.

— Полагаю, Киа закатила глаза. Губы ее скривились.

— Она набрала в грудь воздуха, как будто хотела вправить мне мозги, но потом передумала.

— Не потому, что ты ее начальник. А потому, что ты все равно не поймешь.

— Просто это одна из тех несправедливостей, с которыми вынуждена мириться каждая взрослая женщина…

— Знающая суровую жизнь. Ага, — говорит Рэнди. — Ладно, скажи Киа, что ответчику передали претензии ее клиентки…

— Тебе их передали?

— Хорошо. Мне очень основательно намекнули, что у ее клиентки есть претензии, и дали понять, что ход за мной.

— И мы можем рассчитывать на временную приостановку боевых действий на то время, пока ты готовишь ответ?

— Да.

— Спасибо, Рэнди.

«Рейнджровер» Ави припаркован в самом дальнем конце последнего этажа парковки. Примерно двадцать пять пустых парковочных мест создают вокруг него буферную зону безопасности. Когда Рэнди и Ави примерно на середине оборонительного рубежа, фары начинают мигать, и слышно, как набирает мощность система сигнализации.

— «Рейнджровер» засек нас доплеровским радиолокатором, — торопливо объясняет Ави.

«Рейнджровер» вещает голосом Гудвина великого и ужасного, возвышенным по уровню децибел до гласа из неопалимой купины:

— Вас заметил Цербер! Пожалуйста, измените курс!

— Не могу поверить, что ты купил такую штуку, — говорит Рэнди.

— Вы нарушили оборонительный рубеж Цербера! Отойдите назад! Отойдите назад! — продолжает «рейнджровер». — Вооруженная опергруппа приведена в боевую готовность!

— Это единственная криптографически надежная система звуковой сигнализации, — говорит Ави, как будто этим все сказано. Он вынимает брелок для ключей, размером, формой и числом кнопок похожий на пульт к телевизору, вводит длинную цепочку цифр и обрывает голос на середине фразы о том, что их записывают на цифровую видеокамеру, работающую в диапазоне, близком к инфракрасному.

— Обычно он так себя не ведет, — говорит Ави. — Я поставил его на максимальную бдительность.

— Чего ты боишься? Что кто-то угонит твою машину и страховая компания купит тебе новую?

— Да пусть бы крали. Хуже, если в автомобиль подложат бомбу или, еще хуже, поставят «жучка» и будут слушать все мои разговоры.

Ави везет Рэнди вдоль Разлома Сан-Андреас к себе домой, где Рэнди перед отлетом за границу оставляет машину. Жена Ави, Дебора, у гинеколога на плановом осмотре по беременности, дети либо в школе, либо гуляют с тандемом двужильных еврейских нянь. Чтобы работать няней у Ави, нужно иметь душу советского десантника-афганца в теле цветущей восемнадцатилетней девушки. Дом полностью отдан детям. Столовая превращена в казарму для нянь с грубо сколоченными деревянными нарами, гостиная заставлена кроватками и пеленальными столами, а в каждом квадратном сантиметре дешевого ворсистого ковра застряли двадцать — тридцать блесток конфетти, извлечь которые при всем желании можно только по одной, путем индивидуальной микрохирургической операции.

Ави потчует Рэнди сандвичем из индюшачьей колбасы с кетчупом. Звонить в Манилу и заглаживать свою неведомую вину рано — там еще ночь. Внизу, в подвальном кабинете Ави, факс шуршит и чирикает, как птица в кофейной банке. На столе разложена ламинированная цэрэушная карта Сьерра-Леоне, едва различимая под слоем грязных тарелок, газет, раскрасок и черновых бизнес-планов корпорации «Эпифит(2)». На карте в разных местах приклеены бумажки для заметок, на каждой чертежным почерком Ави выведены рапидографом широта и долгота с внушительным количеством значащих цифр и уточнениями, что там произошло, например: «5 женщин, 2 мужчин, 4 детей, зарублены мачете» и номер в базе данных Ави.

По дороге сюда Рэнди периодически отключался, несвоевременный дневной свет резал глаза, но после сандвича его метаболизм начинает приноравливаться к новому режиму. Этим надо пользоваться.

— Ну, я поехал, — говорит он, вставая.

— Какие у тебя планы?

— Сперва на юг. — Рэнди суеверно не желает произносить название места, где прежде жил. — Надеюсь, на день, не больше. Потом меня развезет от смены часовых поясов, и я на полсуток завалюсь где-нибудь перед телевизором. Потом поеду на север, в Палус.

Ави поднимает брови.

— Домой?

— Ага.

— Слушай, пока не забыл: раз уж будешь там, не поищешь мне информацию об Уитменах?

— Ты о миссионерах?

— Да. Они приехали в Палус обращать кайюсов, великолепных наездников. Намерения были самые лучшие, но они нечаянно заразили индейцев корью. Все племя вымерло.

— Это тоже входит в твой пунктик? Неумышленный геноцид?

— Аномальные случаи особенно важны, поскольку помогают очертить границы.

— Ладно, поищу.

— Можно спросить, зачем ты туда едешь? — говорит Ави. — Семейный визит?

— Бабушка переезжает в дом престарелых. Дети слетелись, чтобы поделить мебель и все такое. Противно, хотя никто не виноват, и сделать это надо.

— Ты будешь участвовать?

— Постараюсь в меру сил уклониться, потому что будет склока. Родственники на много лет перестанут разговаривать друг другом из-за того, что кому-то не достался мамин алтарь от Гомера Болструда.

— Что за бзик у англосаксов насчет мебели? Можешь объяснить?