Чтение онлайн

— Семь сглазов, два проклятия, одно из них очень нехорошее — "Проклятие Печального Солнца", и сейчас я сделаю так, что тот, кто его наслал, пожалеет очень сильно,— комментировал я свои действия.

Всё же зря я беспокоился о том, что Живоглот может навредить Гермионе. Демон, наоборот, перехватил из её ауры по связи "хозяин-фамильяр" очень много гадости, для которой вообще не предназначен, и сейчас вон, отважно помереть пытается во славу госпожи. Так, дальше, заклинание отрицания, затем очищения, и сейчас:

— Эго империум!— я взмахнул концентратором перед лицом и, завершив жест, указал на кота.

Кошак вскочил, бешено захрипел и его начало рвать на гранит чёрной кровью. Только после того, как его основательно прополоскало, я очистил этот комок меха при помощи "Тергео" и "Эванеско" и передал на руки хозяйке.

— Что здесь происходит? Пропустите,— раздался голос нашего декана, а затем, растолкав учеников, появилась и сама профессор МакГонагалл, почему-то в компании с Помоной Спраут.

Картинка перед её глазами, конечно, открылась достаточно занимательная. Мерцающая треугольная магическая печать на полу коридора с брызгами крови, а некто Поттер посреди этого с палочкой в руках и в окружении молчаливой, плотной толпы студентов различных факультетов.

— Мистер Поттер, объяснитесь!— строго произнесла МакГонагалл.

— Минуту, профессор, мэм.

Я обернулся и, выставив палочку перед собой, начал говорить, медленно обводя концентратором всех окружающих, как под прицелом:

— Тот, кто это сделал, может уже прямо сейчас собственноручно удавиться. И я никому не угрожаю, даже пальцем никого не трону, но потом не говорите, что не предупреждал.

Живоглот, сжимаемый в объятьях хозяйки, уже совсем оклемался и теперь, пока я говорил, начал тихонько так, почти на уровне инфразвука, угрожающе… даже не знаю, выть, что ли, или тонко рычать на одной бесконечно долгой ноте, а его глаза наливались багрово тусклым огнём, который начал постепенно заполнять всю радужку, как тогда, летом, в магазине, где мы его приобрели.

— Очень похоже на правду,— напряжённо сказала Спраут в наступившей тишине, при этом смотря на кота в руках Гермионы.

Обе, сидящие напротив, волшебницы, несомненно, внушали. Понятно, что возраст накладывает свой отпечаток, не только опыт, но и количество магической силы тоже играет немаловажную роль. И даже не столько в мощности заклинаний или в искусстве тонкого плетения чар, сколько во влиянии и значимости личности в магическом обществе.

Нашу МакГонагалл я изучил не сказать, чтобы хорошо, так как она до сих пор иногда подкидывала неожиданные сюрпризы в своих поступках и демонстрировала нешаблонное поведение. Но наша декан была наиболее понятна и привычна, ведь мы все видели её очень часто, и не только на уроках. Могло, конечно, показаться, что МакГонагалл забила болт на ситуацию внутри факультета, но это только казалось. Как я понял, это у неё такой стиль воспитания, вроде как кинуть в воду — и выплывайте как хотите. Поэтому самая её раздражающая черта, на мой взгляд — это отсутствие нашего декана тогда, когда она нужна и появление в те моменты, когда она нахрен не упёрлась. Просто дико бесила такая её абилка!

Про Спраут я вообще практически ничего сказать не мог. Занятия на её уроках, которые велись три раза в неделю, всегда проходили наиболее спокойно, даже если были совмещены со слизеринцами. Спраут везде создавала атмосферу покоя и доброжелательности, если даже обычно робкий на всех других уроках Лонгботтом у неё блистал. Однако с недавних пор она и мне подкидывала поводов к размышлению, особенно после того случая в купе, где я подшутил над Гермионой с "ритуалом" причёсывания. Ощущалась тогда декан барсуков… странно и тревожно. Нет, ничего такого — опасности я не чуял, но вот насторожиться меня профессор Спраут заставила. Очень непростая тётенька, хоть и выглядящая до невозможности мирно и неопасно.

После того, как два декана разогнали молчаливую и настороженную толпу учеников, нас с Гермионой привели в школьное жилище МакГонагалл, которое находилось недалеко от её же кабинета на нашем факультетском этаже и занимало отдельную навесную башенку-бартизан. Осторожный допрос, замаскированный под непринуждённую беседу, они подвели под предоставление неопровержимых доказательств в том, что, гражданин-подозреваемый Поттер, не занимался противоправными действиями, будь то — запрещённая магия крови или тёмная ритуалистика с жертвоприношениями. Я в это время вяло отбрыкивался от любых обвинений и настаивал на презумпции невиновности. Совсем не хотелось демонстрировать свои знания, но и так я уже ими тут засветился так, что никакого двойного толкования и не придумаешь. Так хоть немного поиметь выгоды с этой ситуации и ещё раз подсмотреть неизвестные мне чары в исполнении декана Спраут.

— Вы можете сами посмотреть, профессор Спраут, как тогда, летом, в купе,— продолжал отбрехиваться я.

— Хорошо,— нахмурились она. — Мисс Грейнджер, положите своего… питомца на стол.

Сложный жест палочкой, и… даже не луч, а бледно-зелёная волна, конусом сорвавшаяся с кончика концентратора — и это всё, блин, без словесной компоненты! Моя давешняя печать, вокруг сидящего на столе и недовольно зыркающего Живоглота, вспыхнула как свежесотворённая. В это время я, подключив всю свою чувствительность, анализировал заклинание. Разобрался только в том, что это было очень похоже на сильно переработанный "Приори Инкантатем", только кастуемый не на палочку, а на объект приложения чар. Чертовски полезное заклинание и очень годное в артефакторике, но отчего-то мне неизвестное. Похоже, конечно, на диагност, но совсем не оно, и функции выполняет другие, как я и предполагал, скорее криминалистические, чем диагностические.

— Помона?— вопросительно вздёрнув бровь, спросила МакГонагалл.

— Интересные у тебя ученики, Минерва,— задумчиво сказала она и продолжила:

— Печать друидов для манипуляций с животными-питомцами. Форма свидетельствует о том, что была создана для существа Хаоса. Работа хоть и грубоватая, но качественная, наполнение мне неизвестно, валлийский знаю плохо. Цвета в сегментах говорят, что к животному были применены негативные воздействия. Семь сглазов, ничего примечательного — зависть и ревность. Два проклятия, одно из них простое и легко удаляемое "turpitudinem"*, колдовал кто-то неопытный, но вложил непомерно много сил. Второе — что-то очень серьёзное и мне неизвестное, но вне всяких сомнений работал опытный маг или, скорее всего, ведьма. По самому объекту — создание Хаоса, ранг по классификации Филиппса третий, класс опасности три плюс, "полный" фамильяр со стихийной привязкой к мисс Грейнджер… крайне опасное, старое и опытное существо. Дальнейшие чары отрицания и очищения сначала купировали, а затем и убрали проклятия и сглазы. Тут понятно, что на ауре "такого" питомца они закрепиться не могут, непонятно, зачем вообще на него такие вещи колдовали.