Чтение онлайн

Фишборн пожевал карандаш, перегнал данные на дискету и сунул ее в карман халата. Затем пропустил листы бумаги через измельчитель, удовлетворенно подмигнул зеркалу и отправился по коридору к лифтам, намереваясь подняться на этаж к профессору Брукхеймеру и обсудить с ним возникшие подозрения.

На скамью рядом с Рокотовым опустился Вася Славин, водрузил на стол стеклянный кувшинчик с дымящимся кофе, чашки, бумажный пакетик с чем то сыпучим, бросил несколько алюминиевых ложек и блаженно зевнул.

— Откуда напиток? — поинтересовался Влад.

— Тут недалеко есть один дом, — Славин младший расставил четыре чашки и принялся разливать черную жидкость, — так там и кофей, и плитка рабочая, и сахар... Угощайся.

— Очень кстати, — согласился биолог. — А кто еще двое наших сотрапезников?

— Виталик и Леша. Они щас будут. Куплет на тему дня хочешь?

— Давай, — Владислав насыпал себе ложку сахара.

На колах боевики торчат.

Те, что мы во вторник насадили.

Протянулся далеко их ряд,

Крайнему псы ноги откусили... [27]

— В точку, — одобрил Рокотов. — Главное, что без мата и иных генитальных подробностей. Равно как и нет националистических мотивов. Хорошее стихотворение...

— Стараюсь... А ты ничего не сотворил?

— В смысле?

— Ну, хайку...

Владислав немного подумал и выдал:

— Печально ворон кричит над деревней,

Пустые дома, только трупы кругом...

Скоро осень.

— Может, нам издать поэтический сборник? — Вася отхлебнул кофе. — Вон, у Туманишвилей есть завязки в редакциях.

— Во первых, фамилия Туманишвили не склоняется и не имеет множественного числа, — поправил биолог. — А во вторых, тебе это надо? Денег на книгах много не заработаешь. В большинстве своем наши издательства озабочены лишь собственной сиюминутной прибылью и нормально работать не научились. В российском бизнесе существует какой то дикий сплав из совковых представлений о красивой жизни, реализации психологических комплексов руководителей предприятий и стремления получить много денег сразу без особых вложений в производство. Плюс государство пытается ободрать коммерсантов, как липку... В общем, бардак. Заниматься писательской деятельностью можно лишь тогда, когда у тебя есть параллельные источники дохода. Это тебе не Америка.

— И что, все наши известные авторы где то подрабатывают?

— Ну, ты для начала стань известным, — усмехнулся Рокотов. — А так, в общем, верно... Кто то сценарии пишет для телевидения, кто то в рекламе трудится, у кого то свои фирмочки. Ты еще не забывай о том, что острое — произведение не так легко пристроить. Многие издатели элементарно боятся осложнения с властью, если напечатают что то, что не понравится какому нибудь крупному чиновнику. Наши с тобой стишки — именно из этого разряда.

— Был я в одном московском офисе, — Василий размял сигарету. — Дядьку в прошлом году навещал и зашел. Узнать, что и как...

— И?

— Шиза, — казак прикурил и посмотрел вдаль. — Все всего боятся, это ты правильно подметил... Причем даже внутри коллектива. Сидят, как в аквариумах, за стеклянными перегородками, стучат друг на друга, повсюду видеокамеры, даже график посещения туалета имеется. У них один из замдиректоров — бывший кагэбэшник, из отдела по борьбе с диссидентами. Полный мудак! Две трети рабочего времени занимает ознакомление с новыми инструкциями и заполнение анкет. Говорят, что там даже авторов заставляют жить по каким то идиотским правилам. Типа того, что в издательство можно приходить только в костюмах с галстуками, рукописи какой то установленной формы, разговоры регламентированы по времени...

— Сие не новость, — Владислав покачал головой. — Каждый, кто пробивается из грязи в князи, начинает тут же топтать подчиненных. По другому большинство наших бизнесменов просто не умеют жить. Видимо, опасаются проявить слабину... Или настолько закомплексованы с самого детства, что реализация потаенных желаний власти над окружающими становится самоцелью. А это болезнь...

— В госаппарате не лучше.

— Так ведь народ то один! — громогласно изрек биолог. — Откуда у нас взяться незашоренным людям? Новые поколения пока не подросли...

— Определенный процент нормальных все же есть, — возразил Василий.

— Есть. Но немного.

— Тогда почему не они при власти?

— Видишь ли... — Влад повертел в руке пачку «Кэмела». — На значимые должности обычно попадают не самые умные или порядочные, а те, кто является на данном этапе развития общества наиболее характерными представителями людской массы. Это социальный закон. В России, к сожалению, всегда были проблемы такого свойства... В нашем веке из всех правителей разумными были лишь Сталин и Берия.

— Ну, ты загнул!

— Ничуть, — Рокотов сунул в рот сигарету. — Я говорю не о правах человека, а об объективной необходимости развития и усиления государства. Причем не тупой карательной или регламентирующей машины, а государства как сообщества здравомыслящих людей...

— Но Сталин...

— Дядюшка Джо действительно действовал не совсем традиционными методами, тут ты прав. Однако не следует забывать, что за страну он получил из рук ленинской банды. Иначе с тогдашним беспределом было просто не справиться. Требовался мощный рывок в промышленности, — Влад чиркнул зажигалкой.

— А миллионы жертв?

— Вопрос неоднозначный, — протянул биолог, выпуская колечко дыма. — И, к сожалению, политический. Где политика — там фальсификация. Элементарный пример: недавно я читаю в одной демократической газетенке статью о репрессиях двадцать девятого — тридцать третьего годов. Там расписываются разные ужасы застенков и приводится статистический документ по общему числу заключенных в стране. Около девятисот тысяч... Стоп, говорю я себе, и сравниваю эту цифирь с нынешним числом — миллионом двумястами тысячами, a население то почти такое же! И что получается? — Рокотов поднял палец. — В тоталитарной стране сидит меньше, чем в нашей якобы демократической?