Чтение онлайн

— Спросить? — моргнул доктор, кашлянув. — Пожалуй. Не могла бы ты прекратить? — он указал на карты, которые я перебрасывала из одной руки в другую. — Отвлекает.

Я сжала колоду большим и указательным, останавливая переброс карт в последний момент.

— Спасибо, — Джон поднялся, перекатился с пятки на носок и выпрямился по-военному. Что бы он сейчас не собирался сказать, он либо смущен, либо зол. Либо и то, и другое.

— Может, ты хочешь поговорить наедине? — предположила я, кивнув на Шерлока, только что пробормотавшего что-то вроде «обманчивое утверждение, Джон».

Блуждая по карте своего сознания, он часто беседовал с самим собой, обращаясь к Ватсону, что, в общем-то, казалось мне милым. По правде говоря, я считала это первым отклонением от социопатии, которую так рьяно проповедовал у себя Холмс. Неизвестно, что было бы, не встреть он однажды Джона Ватсона, но именно присутствие доктора в жизни Шерлока остановило окончательное искоренение социальных чувств, даже в чем-то восполнив их дефицит.

— Наедине? — Джон прочистил горло. — Мы и так наедине! — он подошел к Холмсу и помахал рукой у него перед лицом. — Видишь? Никакой реакции! Прямо как у тебя позавчера! Я мог бы понять, если бы так сделал он, — доктор указал на Шерлока, — но ты!

— Джон, ты о чем? — непонимающе спросила я, не находя, чем могла так разозлить Ватсона.

— Я о больнице, Кармен! — на моем имени голос Джона резко повысился, и он оборвал себя, выдохнув. — О больнице! Мориарти сказал, что все взорвет, а ты взяла и… Так не делают! Если тебе интересно, там действительно была взрывчатка! На трех этажах! Понадобилось пять саперов и полная эвакуация, но тебя это не заботило, не так ли? Что он…

— Джон.

— … возьмет, и взорвет все, скажем, разозлившись на твой весьма оригинальный уход, потому что никто не может знать, что в голове у психа, а он определенно псих!

— Джон, я…

— Бога ради, там был твой родной дед! О чем ты думала?

— Я и пытаюсь тебе рассказать, о чем я думала! — взмахнула я руками, стараясь остановить эту лавину осуждения. — Я знала, что он ничего не взорвет, потому что я оскорбила его.

— Оскорбила? — Джон снова моргнул, сцепив руки за спиной. — Не понимаю, как это связано, и в чем конкретно ты его…

— Я назвала его любителем, потому что повторение его действий, я имею в виду ход со взрывчаткой — это манера. Джим позиционирует себя как профессионального игрока, более того, игрока гениального, несущего хаос, то, что невозможно предсказать, и вдруг такой очевидный недочет в его образе. Если бы он взорвал больницу — это значило бы, что я права, и он предсказуем. Продемонстрировав ему собственный ход с побегом под конвоем полиции, я тем самым указала на свою оригинальность, что, конечно же, оскорбило его…. Я обставила Джима в этом раунде, когда у него на руках были все козыри, понимаешь? Это тоже часть моей теории, точнее нестандартного мышления, как мы успели убедиться с Шерлоком…

— Подожди. Вы что, поняли, в чем состоит теория? — снова заморгал Джон, успевая поменяться в лице столько раз, что у меня едва нервный тик не образовался.

Все же Ватсон очень мимически подвижен, реакции тела выдают его раньше чего бы то ни было. Как и неподвижность, проявляющаяся только в одном случае, как я теперь поняла. В том самом, когда он собирается убить и уже направляет на тебя пистолет. Поразительно, честно говоря.

— Да, примерно полтора часа назад, — кивнула я.

Джон всплеснул руками:

— А мне не судьба была сказать? Почему я все узнаю последним?

— Мне казалось, ты был не в настроении, засев сразу же в самый дальний угол и уткнувшись в книгу! — отпарировала я на его возмущение.

— Тшш, — властно взмахнул рукой Шерлок, не выплывая из размышлений, однако все же сообщив, что мы становимся помехой.

— Пойдем на кухню, — шепотом предложила я, поднявшись с дивана, и Джон кивнул.

Оставив Холмса в одиночестве, мы оккупировали кухню. Выгружая из холодильника все для обеда, я пересказывала Ватсону утренние открытия, терпеливо отвечая на многочисленные вопросы, возникающие по ходу рассказа.

— Я понимаю, что ты объясняешь, но я не понимаю, как это работает, — сдался, в конце концов, Джон. — Я не могу представить, как можно просчитать какое-либо событие, просто сравнив его с тактическим ходом азартной игры и додумать в голове целую партию.

— Это потому что ты не игрок, — покачала я головой, с каждым часом все больше веря в эту версию. Уж если Шерлок ее принял и сейчас всерьез обдумывал…

— Покажи на примере, — попросил Джон, доставая из микроволновки картофельную запеканку, пока я дорезала помидоры в овощной салат. — Например… Шерлок и Мориарти, кто они с точки зрения твоего мышления?

Я открыла рот, чтобы назвать их джокерами, но остановилась, внезапно поняв, что ответов несколько.

— В единичном случае, видя их поодиночке, я принимаю каждого за джокера, самую непредсказуемую карту колоды, но… если думать обо всем их противостоянии — это шахматная партия, где каждый из них ферзь, защищающий короля-интерес.

— Угу. Шахматная партия, — отметил Джон совершенно обыденным тоном. — И что за интерес они защищают?

— Конкретно в этой партии Шерлок старается убрать меня подальше от Мориарти, а тот всяческими способами пытается подобраться, закрывая то, для чего я ему нужна. Конечно же… — я откинулась на стуле, отложив вилку. — Знаешь, из чего состоит любая шахматная партия?

— Из ходов и выигрыша? — приподнял бровь Ватсон, прожевав кусок запеканки.

— Почти, — поморщилась я. — Существует три этапа игры в шахматы: дебют, миттельшпиль и…

— Эндшпиль, — закончил за мной Шерлок, входя на кухню и присаживаясь напротив меня, рядом с Джоном. Ватсон тут же встал, достал чистую тарелку и принялся накладывать на нее еды, начисто проигнорировав недовольный взгляд детектива, придерживающегося добровольной голодовки во время интересного дела. — Продолжай.

— Только если будешь есть, — пришла я на выручку Ватсону.

— Еда отупляет, сколько раз можно говорить?! — огрызнулся Холмс.

— А голод ослабляет! — в один голос ответили мы с Джоном.

— Между тупостью и слабостью выбор очевиден, — отмахнулся Шерлок.

— Отлично, — едко ответила я, возвращаясь к еде. Хочет информационную забастовку — он ее получит.

Ватсон поставил перед другом тарелку и вернулся на свое место, снова берясь за вилку. Пару минут мы ели в тишине, старательно игнорируя буравящего нас взглядом Холмса.

— Подай, пожалуйста, соль, — обратился ко мне Джон.