Чтение онлайн

Войдя в кухню, она с удивлением услышала пение кипящего чайника. Гедеон с улыбкой повернулся ей навстречу, и Марина улыбнулась ему в ответ:

— Рано же вы встаете!

— Жалко в такой день валяться в постели.

Она выглянула в низенькое оконце. Гедеон отодвинул красные клетчатые занавески, и кухню залил солнечный свет. На траве и цветах еще сверкала роса, ярко-малиновые розы обвивались вокруг деревянной решетки, высоко подняли трепещущие головы алые маки, их оттеняли кусты белой сирени. На одном кусте сидел дрозд и оглядывал лужайку блестящим черным глазом в поисках насекомых. Небо над ним было ярко-синим.

— Прекрасный день, — согласилась она.

— Самый подходящий для пикника, — отозвался Гедеон, засыпая в чайник заварку.

У Марины глаза широко раскрылись:

— Для пикника?

— Давайте отправимся к древнему кладбищу.

— А откуда вы о нем знаете? — спросила она, внимательно на него глядя.

— Лучше всех сохранившееся кладбище на северо-западе. О нем упоминается во всех путеводителях.

— Да? — Может быть, так оно и есть? Сама она воспринимала эти древние захоронения как нечто обычное, но, возможно, в других местах их считают достопримечательностями, откуда ей знать? — Туда очень крутой подъем, — предупредила Марина.

— Вам кажется, что я дряхловат для таких подъемов? — спросил Гедеон насмешливо.

— Мне кажется, я должна вас предупредить, — и на щеках у нее появились ямочки. — Чего бы вы хотели на завтрак? Я, пожалуй, съем вареное яичко.

— Я тоже. И сварите еще несколько, мы возьмем их с собой, чтобы перекусить на природе.

Поев, они обшарили кладовую и маленький холодильник, нашли холодного цыпленка, немного салата и фруктов, большой кусок сыра, а к нему вполне съедобное сухое печенье.

— Пойду скажу Гранди.

— Я уже сказал ему вчера вечером, — холодно заметил Гедеон, удерживая ее за руку, чтобы она не упорхнула к своему дедушке.

Марина посмотрела на него удивленно:

— И он не возражал? — Так вот о чем они спорили.

— Он согласился, — сказал Гедеон, не вдаваясь в подробности.

Они собрали всю провизию в старую плетеную корзину и понесли ее вместе. Им нужно было пересечь деревню, чтобы выйти к полю, на котором начинался подъем на Круговую гору. Из окна почты выглянула миссис Робинсон. Она с любопытством посмотрела на Гедеона и помахала Марине.

— Мы должны зайти поздороваться, иначе она обидится, — сказала Марина сдержанно.

Миссис Робинсон за прилавком напоминала паука, поджидающего муху, но обижаться на нее было невозможно. Она видела все, что происходит на улице. Марина подозревала, что где-то внутри этой маленькой пухлой женщины был спрятан радар. Она, казалось, способна была разузнать все о каждом жителе деревни, которых было около сотни. Всех их миссис Робинсон знала очень близко.

Гранди говаривал, что столь живой интерес к окружающим помогает ей прекрасно сохраниться. С ясной, приветливой улыбкой, ласковым, приятным голосом и совершенно не краснея, задавала она свои вопросы. Единственный внук миссис Робинсон эмигрировал в Австралию — по слухам, просто сбежал от бабки. Но, несмотря на некоторую пустоту в личной жизни, пожилая дама всегда была весела. Она полностью отдалась своему призванию, став деревенской службой информации. Она собирала ее и передавала дальше, часто в очень приукрашенном виде. Дед говорил, что миссис Робинсон в душе была художником. Она не принимала жизнь в ее обыденном обличье, она ее совершенствовала.

Не успели Марина и Гедеон переступить порог, как миссис Робинсон уже направилась им навстречу со словами:

— Я вижу, вы на пикник собрались. Самый подходящий денек для этого. Какая прекрасная машина у вашего гостя. Он ведь у вас остановился, не так ли? Вот и славно! Миссис Беллиш родила во вторник, младенец совсем лысенький, головка гладкая как яйцо. Бедный мистер Беллиш, он так переживает, понятно, это ведь его первенец. А в усадьбе «Иви три» кот застрял в трубе. Я всегда говорила хозяйке, что так и будет. Каждый раз, когда кто-нибудь входил в комнату, он бросался прятаться в камин. Я ей говорила, что нельзя приручать дикое животное. Дикий кот он и есть дикий кот, и ничего с ним не поделаешь.

— Бутылку лимонада, пожалуйста, — сказала Марина, дождавшись паузы. Она не делала попыток отвечать или задавать вопросы, поскольку в этом не было нужды. Миссис Робинсон шла своим путем, независимо от слушателей.

Достав с полки бутылку, миссис Робинсон, улыбаясь, принялась за Гедеона.

— Из Лондона приехали? — Она не ждала ответа. Дедушка говорил, что миссис Робинсон читает ответ на лице собеседника и, если он ее не устраивает, она придумывает свой. — Никогда там не бывала, никогда. Ужасное место, всегда туман. Мистер Робинсон возил меня однажды в Блэкпул, и больше я туда ни ногой. До того устала от дороги туда-обратно, впору было отпуск брать, когда наконец домой вернулись. Что-нибудь еще нужно, Марина? Как у мистера Грандисона руки? Все хуже? Бедняга, стал почти калекой. Ему нужна крапива, вот что. Мистер Робинсон в этом поклясться может.

Тут в магазин вошел мальчик и принялся разглядывать дешевые конфеты, выставленные на прилавке. Миссис Робинсон переключилась на него, и Марина расплатилась, положив деньги на прилавок.

— До свидания, миссис Робинсон, — попрощалась она.

Гедеон, беззвучно смеясь, вышел следом за ней. Они слышали, как старушка говорит что-то мальчику, а тот, так же как только что они, молча слушает.

— Она просто невыносима, — заметил Гедеон.

Они повернули и прошли через ворота, аккуратно закрыв их за собой. Дальше их путь пролегал по колосистой траве, шелестевшей под ногами. В траве росло множество лютиков, с холма тяжело и медленно спустилось несколько чернобелых коров, чтобы взглянуть на прохожих.

— Любопытные создания эти коровы. — Гедеон наблюдал, как они мычат на него, низко опустив голову.

Если бы Гедеон прежде бывал в их деревне, думала Марина, миссис Робинсон непременно узнала бы его, но ведь этого не произошло, хотя ее маленькие глазки-бусинки внимательно осматривали его простой темно-синий хлопковый костюм, голубую рубашку с открытым воротом и широкий кожаный пояс, подчеркивающий тонкую талию.

На Марине было зеленое хлопчатобумажное платьице, узкое в талии, с оборочками у корсажа, делавшее ее фигуру особенно грациозной. Маленькие груди приподнимали тонкую ткань. Ветер, дующий в спину, трепал ее пышную юбку.

В дальнем конце поля им пришлось перебираться через живую изгородь. Гедеон сначала поставил на другую сторону корзину, затем он поднял Марину. Какую-то минуту руки его крепко сжимали талию, потом он опустил ее на землю и нагнулся за корзиной.

Древние захоронения, расположенные кольцом, находились на самой вершине холма, откуда были видны все окрестные долины. Захоронениям было около четырех тысяч лет, они относились к бронзовому веку.

— Наверное, это могилы королей, — Марина говорила, стоя среди обломков серых камней. — Здесь их много похоронено, по-моему шесть, целая династия. Отсюда, сверху, они могли следить за своими подданными.