Чтение онлайн

– Звоните на Лубянку и отмените свой приказ!

– Пусть отзовет своих людей с объекта, – добавил маршал. – И передаст его военным.

Чернов обреченно вздохнул и направился к телефону. Он постоял немного возле столика и медленно обернулся.

– Товарищ Сергеев! Я хочу сделать официальное заявление!

– Следователю будешь делать заявления, – буркнул Сергеев. – Ладно, делайте.

– Я со всей ответственностью заявляю, что начальник Второго главка генерал Ремезов проводит самостоятельную операцию, к которой мое ведомство не имеет никакого отношения.

Его заявление вызвало эффект разорвавшейся бомбы, и даже секретарь ЦК Лычев от изумления широко раскрыл рот.

– И в настоящий момент, – тускло продолжил Чернов, – сотрудники КГБ осуществляют операцию по задержанию Ремезова и его людей.

– Вам пора, Ермаков, – с грустью сказал профессор. – И давайте не будем спорить, я не могу идти с вами. Я единственный, кто знает тайну, и я намерен унести ее с собой.

Он протянул Ермакову руку.

– Я прощаюсь с вами, дорогой мой Ермаков. Вы один из тех немногих людей, благодаря которым мир еще существует. Я желаю вам удачи.

Он помолчал и добавил:

– Вам и моей дочери. Берегите ее, Ермаков. Она необыкновенный человек и в чем-то похожа на вас.

Ермаков проглотил подступивший к горлу ком и крепко пожал протянутую руку.

– Я всегда буду гордиться знакомством с вами, профессор. Я не прощаюсь. Мы еще встретимся, я верю в это.

Профессор Арзамасцев сделал еще одно открытие, о котором он никому не рассказывал. Ключом послужили слова Эмерсона: «Любая стена – это выход». Вернее, это был даже не ключ, а только заготовка для ключа, и профессору пришлось изрядно потрудиться, пока он не получил нужную формулу. Формула Арзамасцева гласила:

ЧЕЛОВЕК – ЭТО ВЫХОД.

А если быть точным, добавлял про себя Арзамасцев, и если не очень обращать внимание на эстетические изыски, то следует называть вещи своими именами: «Человек – это Дверь». Вопрос заключался в том, куда ведет эта Дверь и что за ней находится? Все, что угодно, отвечал Арзамасцев. Там может находиться другая Вселенная, Нечто или сам Вениамин Арзамасцев.

Профессор Арзамасцев был далек от того, чтобы присвоить честь открытия одному себе. О существовании Двери догадывались многие, а некоторые даже пытались заглянуть в замочную скважину. Занятие это оказалось небезопасным, плата за любопытство – безумие, ярчайший пример – Фридрих Ницше. Профессор взял со стола шприц и наполнил его содержимым трех оставшихся ампул. Такую дозу препарата «Зеро» не получал еще ни один человек.

Вениамин Юрьевич Арзамасцев не собирался подглядывать в замочную скважину. Он нашел Вход, и теперь ему оставалось лишь открыть Дверь.

– Внимание старшим групп! Не спускайте глаз с людей Кондрашова! Если кто-либо попытается стрелять в Ермакова, снесите ему башку!

– Я всегда говорил, что армейские офицеры не чета гэбэшным, – восхищенно сказал Савельев, не отрывая глаз от оптики. – Ты посмотри на парня, Иваныч! На него направлены десятки стволов, а ему хоть бы хны.

– Я не знаю, что нам предпринять, – задумчиво произнес Вельяминов.

– Давай посмотрим, что дальше будет, – предложил коллега. – Взять их мы всегда успеем.

Вельяминов молча кивнул и принялся докладывать Кобозеву об изменениях в ситуации.

Первым из клиники вышел генерал, вслед за ним появился высокий молодой мужчина в белоснежном комбинезоне.

– Не стрелять! – громко приказал генерал. – Всем опустить оружие. Кондрашов, ко мне!

Полковник с недоумением разглядывал его спутника, затем перевел взгляд на генерала. На мгновение ему показалось, что тот слегка не в себе. Кондрашов почтительно кашлянул в кулак и не очень уверенно спросил:

– Товарищ генерал, с вами все в порядке?

Генерал нахмурил брови и с видимым раздражением сказал:

– Отставить, полковник! Слушай приказ. Сейчас отправляемся на десятый километр Новорязанского шоссе. Через час туда же доставишь дочь профессора Арзамасцева. Распорядись относительно охраны и сопровождения. И запомни, Кондрашов, с головы этого человека не должен упасть ни один волос.

Он повернулся к боевикам, выбрал среди них человека подходящей комплекции и ткнул в него пальцем.

– Ты! Снимай одежду!

Полковник пожал плечами и кивнул боевику, одетому в камуфляж.

– Выполняйте приказ генерала.

Ермаков быстро переоделся и вслед за генералом забрался в его «волгу».

Вельяминов и Савельев через ретрансляторы технических постов получали полную информацию с места событий, и этот эпизод не прошел мимо их внимания.

– Иваныч, ты что-нибудь понимаешь? – озадаченно спросил Савельев.

– Я понимаю только одно, что Ермаков взял на цугундер генерала Ремезова, хотя и не представляю, как ему удалось это сделать.

Он связался с Кобозевым и доложил:

– Иван Никифорович, возникла нештатная ситуация. Ремезов и Ермаков вышли из здания и сейчас находятся в машине Ремезова. На жизнь Ермакова никто не покушался, мало того, генерал приказал своим людям беречь его как зеницу ока. Судя по всему, они отправятся сейчас на десятый километр Новорязанского шоссе.

– Я вас понял, – донесся до него спокойный голос Кобозева. – Помните, вчера Ремезов ехал в том же направлении? Похоже, именно там находится база Фомина.

– Слушай, я не верю своим ушам! – изумленно сказал Савельев. – Похоже, этот парень решил затеять разборку с комитетчиками!

Вельяминов цыкнул на своего напарника и продолжил разговор:

– Иван Никифорович, предлагаю приостановить проведение силовой акции. Хотелось бы посмотреть, чем все это закончится.

– Добро, – после небольшой паузы сказал Кобозев. – Сейчас свяжусь с Кандауровым, узнаю его мнение. Ремезову не препятствовать, но в пути держите его плотно. И запомните, силовой акции пока никто не отменял.