Чтение онлайн

Он отправился в отель «Мэрриот Маркиз», расположенный в самом центре Манхэттена, на Таймс-сквер. Гостиница, кроме своего удобного местонахождения, имела еще ряд преимуществ. Здесь было сразу несколько выходов из отеля прямо на Бродвей и примыкающие к нему улицы, что давало возможность уйти незамеченным. Портье и все службы были расположены на седьмом этаже. Они обычно отличались хорошей памятью и запоминали всех входивших в гостиницу, что было крайне нежелательно при его неприятной работе.

И наконец, в номер на тридцать четвертом этаже можно было попасть, минуя сотрудников гостиницы и поднимаясь в красивых прозрачных лифтах до своего тридцать четвертого этажа, что было также немаловажным обстоятельством. Получив номер и поднявшись на свой этаж, он долго стоял у окна, глядя вниз, на спешивших людей и почти игрушечные автомобили. Слева назойливо бились рекламы Келвина Кляйна и Фила Донахью. Иногда вместо последнего появлялась какая-то женщина, которую Дронго видел впервые и еще не знал.

Было прохладно, кондиционер, поставленный на режим «умеренной прохлады», исправно регулировал температуру воздуха в номере. Он стоял, прислонившись к стеклу, и продолжал смотреть вниз. Дронго понимал — это его последние спокойные минуты на земле Америки. Позвонив в Бруклин, он отрезал всякую возможность для отступления. Но это был как раз тот вариант, на который нужно было идти. Поэтому он стоял и смотрел вниз, пока холод плотного стекла неоткрывающегося окна не проник ему в мозг. Только затем он оторвался от окна и, подойдя к небольшому холодильнику, достал из него маленькую бутылку мартини. Взяв бокал, поставленный на холодильник, или мини-бар, как его называли американцы, он открыл бутылку, вылил все ее содержимое и громко произнес:

— За успех, — после чего выпил все содержимое бокала.

«Кажется, я становлюсь сентиментальным, — подумал Дронго. — Или постепенно сопьюсь, превратившись в алкоголика».

Нужно было звонить, а он все медлил. Подсознательно он держал в уме еще один телефон. Это был номер женщины, которая когда-то была ему очень близка. Три года назад, будучи в Америке, он оскорбил ее недоверием, решив, что она специально подставленный агент. С тех пор они ни разу не виделись. Получив свое задание, он все время помнил о Лоне, так звали ту женщину, которую он тогда обидел. Резко подняв трубку, он набрал ее телефон, привычно не набирая код Манхэттена. Из отеля можно было звонить, не набирая двести двенадцать, — известный всему миру код центра Нью-Йорка. Телефон долго не отвечал. Затем наконец раздался женский голос:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — мягко произнес он, — мне нужна Лона.

— А кто это говорит? — спросил заинтересованный голос.

— Это ее друг, — он не слишком уклонялся от истины.

— Да, — удивился женский голос, — она уехала с мужем в Сиэтл. Разве она вам не говорила о своей поездке?

— Нет, я ничего об этом не знал, — слово «муж» больно ударило по самолюбию и нервам Дронго.

— Как вас зовут? — спросила незнакомка. — Что передать Лоне, когда она вернется?

— Привет, скажите, звонил старый знакомый, любитель «Фаренгейта». Вы не перепутаете?

— Извините, любитель чего?

— «Фаренгейта». Если не запомните — лучше запишите.

— Запомню, — засмеялась наконец девушка.

— Вы ее подруга?

— Кажется, да.

— Как вас зовут?

— Барбара.

— Спасибо, Барбара. Я надеюсь, что в отличие от Лоны у вас нет мужа?

— Нет, — снова засмеялась девушка.

— А давно они поженились? — все-таки не удержался он от вопроса.

— В прошлом году. А вы об этом не знали?

— Не знал. Запишите на всякий случай мой телефон.

— А вы действительно ее друг?

— Безусловно. Думаю, она очень обрадуется, услышав обо мне, — он почти верил в свою спасительную ложь или делал вид, что верит в свои слова. Или просто ему так хотелось, чтобы она обрадовалась. Он продиктовал номер своего телефона.

— Я обязательно передам, если она позвонит. Но вы так и не сказали, как вас зовут, — немного кокетливо произнесла Барбара.

— Это действительно совсем не важно. До свидания, Барбара.

— Бай, бай, — девушка положила трубку.

В номере было уже очень холодно. Он подошел к терморегулятору и перевел его на положение подачи теплого воздуха. Затем вновь подошел к окну и, не прислоняясь, посмотрел вниз. Интересно, чего он ждал? Чуда? Три года не подавал о себе никаких вестей. Все было правильно и оттого еще больнее.

Уже не раздумывая, он набрал номер телефона в Бруклине. Видимо, он ошибся. Соединения не произошло. Он вспомнил, что в Бруклине другой код, и привычно набрал знакомые цифры «семьсот восемнадцать». Почти сразу ответили по-русски:

— Алло, кто говорит?

— Это квартира господина Капустина? — спросил он, привычно употребляя английский. Только сказав фразу, он вспомнил, что по телефону ответили на русском языке. Попадая в другую страну, он словно автоматически переключался на английский язык, и ему трудно было обратное переключение. Сказывался многолетний опыт работы в зарубежных странах, когда там еще не было так много русскоговорящих людей.

— Кто говорит? — Его собеседник владел английским значительно хуже.

— Это его знакомый. Мне хотелось бы поговорить с господином Капустиным. Когда он меня сможет принять? Я привез привет от его знакомых.

— Каких знакомых?

— Из России.

— Оттуда, значит, — уточнил незнакомый голос, — а по-русски разговариваешь?

— Конечно.

— Так какого хера ты дурака валяешь, — разозлился уже на русском собеседник Дронго. — Мог бы сразу сказать, что приехал из России. От кого привет привез?

— От его знакомых, — уклонился он от ответа, — мне нужен сам Зверь, а ты не кипятись, я же не знал, что можно говорить, а что нельзя.