Чтение онлайн

В ванной имелись зубная щетка, заляпанная пастой, полупустые флаконы с жидким мылом и шампунем. В ящиках шкафа лежала одежда, все предметы которой соответствовали вымышленному обитателю: одного и того же размера и отталкивающего стиля. Билли поднял трубку телефона, но тот не был подсоединен к линии.

Дейн проверил крошечные косточки, связанные в пучки на подоконнике, — уродливые комочки магического хлама. Из шкафа под кроватью он достал машину, собранную из ржавых деталей и всякой чепухи: материнской платы и старого осциллографа, соединенных крокодильчиками с разными финтифлюшками. Когда Дейн включил ее в сеть, раздался глухой удар, по экрану побежали волны, а воздух по ощущению стал суше.

— Отлично, — сказал Дейн. — Немного безопасности нам обеспечено.

Тревожные системы и глушители сигналов, противостоящие потокам чувствительной и эмоциональной магии. Назовем это «сшибкой», сказал себе Билли. Оккультные машины порождали не пустоту, способную привлечь внимание, подобно отсутствующему зубу, но осколки присутствия, своего рода сконструированную душу, — специально для удаленных датчиков. Остаточные следы притворной личности.

Когда Дейн пошел в ванную, Билли не попытался уйти и даже не постоял у двери в раздумье.

— Почему ты этого не хочешь? — спросил Билли, когда Дейн вернулся. Он вскинул руки, обозначая все сущее. — Светопреставления, я имею в виду. Вы говорите, это конец света. Я хочу сказать, это же ваш кракен его устраивает…

— Нет, не он, — возразил Дейн. — Или не так, как это предначертано.

Билли все понял бы, если бы Дейн уклонялся, ухмылялся, увиливал, хмыкал и притворялся. Часто бывает, что перед концом света у верующего дрожат коленки. Да, я абсолютно готов к светопреставлению, но чтобы прямо сейчас? Вот так? Тогда все было бы логично. Но дело обстояло не так. Билли ясно осознал: если бы Дейн верил в наступление того, о чем он читал и что тщательно изучал со времен своей дерзкой и пылкой юности, он покорно принял бы это. Но этоне было подлинным кракенским апокалипсисом. Вот в чем состояла проблема. Исполнялся какой-то другой план, иной замысел. Кто-то присвоил себе право спрута поставить точку. Это и было, и не было предначертанным концом.

— Мне надо отправить одно сообщение, — сказал Билли; Дейн вздохнул. — Эй! — Билли, изготовившись к бою, и сам был удивлен тем, как быстро загорелся гневом; здоровяк тоже выглядел удивленным. — Я тебе не домашняя собачка! Ты не можешь мне приказывать. Погиб мой лучший друг, и его девушке надо об этом сообщить.

— Все это хорошо и даже прекрасно, — сказал Дейн и сглотнул. Он изо всех сил пытался оставаться спокойным, и это внушало тревогу. — Но есть одна ошибка. Ты говоришь, что я не могу тебе приказывать. Еще как могу. Обязан. Ты делаешь то, что я тебе говорю, иначе Госс, Сабби, Тату, любой, кто тебя ищет, найдет тебя, и тогда считай большим везением, если просто умрешь. Понял? — Он раз, другой, третий ткнул пальцем в грудь Билли. — Я, Билли, только что сам себя отправил в изгнание. Не самый легкий день в моей жизни.

Они уставились друг на друга.

— Настоящее дерьмо начнется завтра, — сказал Дейн. — А прямо сейчас пространство вокруг нас не так уж пронизано магией, как ты воображаешь. Произошло нечто вроде короткого замыкания. Это дает нам шансы. Я, понимаешь ли, не просто знаю людей из церкви. — Он открыл свою сумку. — Возможно, мы не будем совсем одни.

— Хорошо, договорились, — осторожно согласился Билли. — Только скажи мне одну вещь. Я имею в виду… Понимаю, ты не хочешь вовлекать в это полицию, но… Как насчет одной только Коллингсвуд? Она не руководит этой группой — она просто констебль, — но у нее явно что-то такое есть. Можно позвонить ей…

На лице у Дейна отобразился такой неприкрытый гнев, что Билли осекся.

— Мы не имеем с этой группой никаких дел, — сказал Дейн. — Думаешь, они позаботятся о нашей безопасности? Не будут нас подставлять? Думаешь, она не сдаст нас моментально?

— Но…

— На хрен все эти «но», Билли! Мы будем держаться тех, кого я знаю.

Дейн вытащил карты Лондона, густо испещренные разными добавлениями, сигилами [26] в парковых зонах и маршрутами, проложенными по улицам. Затем Билли, к своему удивлению, увидел гарпунное ружье, вроде дайверского.

— Ты никогда не стрелял, верно? — сказал Дейн. — Может, придется раздобыть что-нибудь и для тебя. У меня… У меня времени не было, чтобы все досконально спланировать, понимаешь? Думаю о том, кто смог бы нам помочь. С кем я вместе работал. — Он считал на пальцах и поспешно записывал имена. — Мой парень Джейсон. Вати. Ох уж этот Вати! Он рассердится. Если нам понадобится талисман или еще что-то, надо ехать к Батлеру.

— Это все почитатели кракена?

— Да нет же, черт, церковь исключается. Вопрос закрыт. К ним обращаться нельзя. Вати хороший парень, красный. Что до Батлера, то все дело в том, что он повидал: он может предоставить средства защиты. Джейсон, Джейсон Смайл, на этого можно положиться.

— Слушай, а я это имя знаю, — сказал Билли. — Он не работал ли… в музее?

Дейн улыбнулся и помотал головой. Не работал, подумал Билли, и имя Джейсон Смайл стало совсем чужим.

Они поели какой-то дряни из сумки Дейна. В квартире имелись две кровати, но, подобно туристам, они устроились на полу гостиной. Это было частью пейзажа, в котором они двигались, — лесной поляной. Какое-то время оба лежали молча.

— Что ты чувствовал, когда работал с кракеном? — спросил Дейн.

— Как будто вожусь с вонючей резиной, — отозвался наконец Билли.

Дейн, казалось, готов был разразиться гневной отповедью, но потом он рассмеялся.

— Ну и ну, — сказал Дейн. — Богохульник. — Он покачал головой, виновато улыбаясь. — Я серьезно. В самом деле ничего? Что-то да было. — Дейн щелкнул пальцами с фосфорической вспышкой глубоководного спрута. — Ничего не почувствовал?

Билли откинулся на спину.

— Нет, — сказал он. — Не в тот раз. Раньше. Первые несколько месяцев я в этом деле никуда не годился. И даже не знал, смогу ли им овладеть. Но потом вдруг стал управляться намного лучше — вот тогда и почувствовал что-то особенное. Понял, что могу законсервировать все и каким угодно образом.

— А тогда, в переулке? — спросил Дейн; Билли посмотрел на него через темную комнату. Дейн осторожно подбирал слова. — Когда Госс на тебя набросился. Ты тогда что-то сделал. Какое-нибудь чувство при этом было?

— Я ничего не делал.

— Как скажешь, Билли, — сказал Дейн. — Мой дед был человеком праведным. Часто спрашивал, кто мой любимый святой. Говорил, что если это знать, можно многое понять о человеке. И я называл Кракена, потому что хотел быть хорошим мальчиком, а это было правильным ответом на большинство… религиозных вопросов. А он говорил, нет, ты обманываешь. Какой святой? Я очень долго не мог решить, но однажды это вдруг получилось. И я ему сказал: Святой Аргонавт. В самом деле? — говорит он. Не рассердился, ничего такого, а просто, ну, удивился. В самом деле? — продолжал он. Почему не Святой Синекольчатый Осьминог? Не Святой Гумбольдт? Это святые-бойцы. Он говорил так, потому что я был крупным, как он, и все знали, что я стану воином. Почему, продолжал он, Святой Аргонавт? Из-за его красивой спиральки, ответил я.