Шрифт:
Пролог
Лестница оказалась очень узкой и дико неудобной. Зато короткой, так что мучилась я не долго. Даже одышка не успела расправить свои огненные крылья. Всего-то в ушах начала противно стучать и хлюпать кровь. Впрочем, как я ошиблась, приняв непонятные звуки за шум крови в ушах, я поняла, когда преодолела последнюю ступеньку неудобной винтовой лестницы. На площадке перед закрытой дверью, рядом с чьим-то телом, сидела на полу маленькая девочка и судорожно всхлипывала и икала.
При звуке моих шагов ребенок испуганно затих и поднял на меня огромные зареванные сиреневые глаза. А я тихо охнула. Спутать с кем-то другим эту кукольную мордашку я не смогу никогда. Передо мной на полу сидела Эйзирэйя – маленькая дочка моего мучителя. Из-за которой я, собственно, и оказалась в этом переплете.
Спекшиеся губы отказывались мне подчиняться. Надо было у стола хоть воды глотнуть, что ли. Я с трудом, с третьей попытки, смогла прокаркать вопрос:
– Где твой отец?
Девочка съежилась, но продолжала молчать. Что же тут демоны побери произошло? То, что тело на полу рядом с девочкой не ее отец, поймет и самый последний дурак. Слишком маленьким и изящным оно казалось по сравнению с мужским. Я подошла поближе, и склонилась. На полу лежала девушка. Юная, хорошенькая, как куколка, с фарфоровой кожей и аккуратными изящными губками. И… мертвая. Мне не нужно было к ней прикасаться, чтобы понять это. С головой, вывернутой под таким немыслимым углом, не живут. Я вздохнула. Тащить за собой ребенка не хотелось. Но и оставлять тут слишком жестоко. Почему за ней никто не вернулся? Ведь ее папаша едва не свернул мне за дочурку шею!
Я оглядела затихшую девочку. Легкое фиалковое платье, золотистые кудри успели спутаться. Ей бы что-то потеплее. Проклиная свой гуманизм, я наклонилась к мертвой девушке и стащила с нее какое-то подобие плаща, на ощупь показавшимся мне пластиковым, и завернула в него не сопротивляющуюся Эйзирэйю. А потом подхватила девочку на руки и решительно толкнула дверь.
Нам с Эйзирэйей повезло найти спасательную капсулу. Ну, это я решила, что этот аппарат – спасательная капсула. На этом наше везение закончилось. Видимо, кто-то из нас двоих исчерпал свой лимит. Хочется верить, что это не я. Но в тот момент, когда я безуспешно пыталась оживить загадочный аппарат, где-то под нами грохнул взрыв. Корабль затрясся и заскрежетал. А когда я, как последняя идиотка, обеспокоенно выглянула из капсулы, чтобы оценить обстановку, на моих глазах пол посреди помещения, в котором находилась капсула, вздыбился, вздулся огромным нарывом. Спустя мгновение багрово-черный пузырь лопнул. И во все стороны хлынула лавина жидкого огня. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.
Я взвизгнула и бросилась обратно. Проклятая капсула отказывалась нас спасать, хоть я и молотила беспорядочно по всем кнопкам пульта управления. Воздух мгновенно накалился до предела. Еще немного, и вспыхнет огнем. Дышать было невозможно. Словно кислород уже воспламенился. Спасения не было.
Чувствуя затылком надвигающуюся смерть, я сдернула Эйзирэйю с кресла, в которое усадила перед этим. И, прижав к пульту, прикрыла своим телом, закутала до предела в пластик одежды. Хоть немного облегчить ребенку жуткую участь. Если ей повезет хоть чуть-чуть, то она задохнется раньше, чем до нее доберется пожар.
А собственные волосы уже горели. По спине тек чистый огонь. И я заорала от боли. Срывая горло, сжигая легкие.
Теперь я знаю, что чувствуют грешники в аду.
В это же время где-то на просторах космоса…
– Милая, тише, не надо так, не надрывайся! Побереги здоровье!
К плачущей, скорчившейся в неловкой позе на антикварной софе, бесшумно приблизился дроид, с поклоном предлагая на небольшом разносе стакан со светло-фиолетовой жидкостью, но рыжеволосая женщина даже не глянула в ту сторону.
– Она же еще маааааааленькая совсем! Ничего не знает и не умееееееет!
Истерика набирала обороты. Мужчина в темном официальном костюме, ласково поглаживающий рыдающую женщину по спине, поморщился:
– Не правда. Наша дочь уже взрослая. И скоро у нее свадьба!
Женщина вскинулась и уставилась на мужчину неестественно темными, мутными глазами:
– Это ты виноват, что наша дочь сбежала из дому! Если бы ты не настаивал так на этой свадьбе…
В голосе мужчины появились стальные нотки:
– Сверстницы нашей дочери давно уже имеют по ребенку. А некоторые и не по одному. Вирания, я тебя люблю и ни в чем не обвиняю. Но дочь десять лет как достигла брачного возраста. И она у нас единственная. А род должен быть продолжен! – Мужчина нервно вскочил и наткнулся на склоненного в поклоне электронного помощника с лекарством. Резко схватил стакан, едва не расплескав жидкость, и сунул его женщине: – Вот, выпей лучше лекарство! А дочь найдется. Живая и невредимая. Я клянусь тебе в этом! Я задействовал не только свою службу безопасности. Жених ее тоже ищет.
Женщина трясущимися руками взяла стакан и сделала первый глоток. Лекарство было достаточно сильным. По мере исчезновения жидкости в желудке женщины, истерика шла на убыль. Допив, женщина почти спокойно поставила стакан на разнос и кивком отпустила дроида.
– Это ты виноват, что наша единственная дочь пустилась в бега, не взяв с собою даже платежный браслет.
Мужчина презрительно фыркнул:
– Потому что знала, что стоит ей совершить хоть один платеж, где бы это ни произошло, я тут же об этом узнаю. И притащу ее хоть с задворок вселенной!
Женщина вздрогнула. Она хорошо знала с кем живет. И потому сейчас сменила тактику. Жалобно скривив губы, она умоляюще посмотрела на супруга снизу вверх:
– Прошу тебя, дорогой, не надо настаивать так на свадьбе нашей девочки с наследником Ор`Д`Фрейн. Он… какой-то скользкий…
Мужчина шумно вздохнул и пожал плечами:
– Не говори глупостей. Про меня в свое время говорили вещи и похуже. Но разве тебе плохо со мною живется? Это бизнес. Всех и всем удовлетворенных в нем нет.
Дорогой наручный зумм мужчины издал странный воркующий звук, оповещая о пришедшем сообщении. Мужчина глянул на дисплей и нахмурился:
– Мне нужно идти, Вирания. Пожалуйста, держи себя в руках. Найдется дочка. И с ней все будет хорошо. Лучше проверь всех ли мы пригласили на свадьбу. Слияние двух крупнейших корпораций – это не шутка. Не хотелось бы кого-то ненароком обидеть.
Мужчина стремительно вышел вон. А женщина еще долго смотрела вслед мужу, кусая губы и безумно сожалея, что у них только один ребенок. Это ее вина. Не доглядела за второй дочерью. Не смогла родить мужу наследника. А за все теперь расплачивается единственный ребенок, которому муж подобрал в супруги самого жесткого и беспринципного мужчину из своего ближнего круга.