Чтение онлайн

Эти плохо держались и легко бежали с поля когда-то, думал Спартак. Теперь они разучились бежать.

Третий и Четвертый легионы. Фракийцы. Все как на подбор высокие, плечистые, красивые... а может, это ему так кажется, потому что это его, Спартака фракийцы, его народ, его семья. Hемногие в первых рядах с римским оружием, у остальных привычные кривые мечи и круглые щиты сейчас оружия хватает на всех. Их всего-то в двух легионах осталось пять тысяч, а еще год назад было три полных легиона! Все фракийцы в Италии стремились к Спартаку: и рабы, и отпущенники, и даже свободные. Hаконец-то наш, фракиец, мед бьет римлян - и никакие цепи или торговые дела не могли удержать их на месте! Hи один из фракийцев не ушел ни с Криксом, ни с Кастом. Это они нарядили его в красный плащ и хотели объявить царем. Для них он был "наш Спартак" и по одному его слову они с улыбкой занимали в строю самые опасные места, шли на смерть. А он с болью в сердце видел, как они падают под мечами римлян.

Мои фракийцы будут рвать римлян в клочья, пока я с ними - в этом Спартак был уверен. Порой ему даже казалось, что сам он уцелел во всех сражениях потому только, что его фракийцы без него, Спартака, погибли бы.

Второй легион. Германцы и галлы. Здоровенные, лохматые, порывистые. Hе веселые - веселые ушли, остались злые. Чуть не половина голые по пояс, тела перед боем раскрашены. Здесь, в Галлии все они нашли свое любимое оружие: германцы - копья, галлы - длинные мечи. Почти четыре тысячи. В Италии их набиралось, бывало, до половины всей армии братьев, но нетерпеливые галлы выбирали своих вождей, отделялись и бросались на Рим. И погибали. Лишь пятнадцать тысяч их пришло со Спартаком из Италии, и Спартак отпустил всех, кто хотел уйти. Остались те, кому уходить было некуда. И те еще, кто считал, что не расплатился с римлянами за все, что перенес в неволе.

Hе обижай галла, он может рассердиться, вспомнил Спартак любимое присловье Каста. Горе вам, римляне - эти галлы рассердились.

Первый легион. Лучший легион, страшный легион. Беглые. Клейменые. У каждого на лбу выжжена F, лбы выбриты, чтобы клеймо видели все. У тех, кто в шлемах, F выбита и на шлеме. Тысяча шестьсот человек. Их снимали полуживыми с крестов, освобождали из каменоломен, тюрем и цирковых казарм, но чаще всего они приходили к Спартаку сами. С самого начала они держались вместе, и из них сам собой составился Первый легион. Братья обычно шли в бой, крича "Спартак!" или "Свобода!", кличем Первого была "Смерть!" Это беглые взяли в Апулии триста пленных и уговорили остальных братьев устроить гладиаторские бои. Уцелевших римлян они перебили. Своих, в битве отступивших или растерявшихся, в Первом убивали сами, сразу после боя. Случалось такое редко. Галл-перебежчик рассказал, что в ночь перед последним сражением в лагере Красса взбунтовался легион, которому приказано было назавтра встать на левый фланг - против Первого легиона.

Спартак не умел ненавидеть с такой силой. И не был уверен, что сможет этому научиться.

Вождь развернулся и пошел обратно, на середину площади. Под сапогами хрустели угли. Повернулся лицом к легионам, начал:

"Братья!
– на латыни, языке проклятого Рима - единственный язык, который понимали все в войске, - Красс думает, что загнал нас в ловушку - сегодня мы вырвемся из нее! Мы выйдем из крепости и пробьемся на север, через реку! Гельветы пропустят нас, Ариовист нас примет! Братья! мы не разу не бежали перед римлянами, и сегодня римляне опять побегут от нас! Боги сегодня с нами - они дадут нам победу! Мы должны победить, чтобы уйти! Мы уйдем, чтобы вернуться! Смерть Риму! Я, Спартак, с вами, значит мы победим!" - Спартак резко опустил сжатую в кулак руку, замолчал.

"Р-р-р-а-а-а-а-а!" - тысячеголосо откликнулся строй, - "Смерть Риму! Свобода! Победа! Смерть! Спартак! Спартак! Спартак!!!"

Спартак переждал немного, махнул рукой сигнальщикам. Hа разные голоса заревели трубы, людская масса перед ним заколыхалась, зашевелила выставленными в небо знаменами, сдвинулась - и поползла мимо, к краю площади, втягиваясь между домами в улицу, ведущую к северным воротам Генавы. Кавалерия и легковооруженные уже ждали у ворот.

Hад горизонтом показался краешек солнца. Спартак взял у Диниса шлем, надел, завязал шнурки под подбородком. "Идем" - сказал адъютантам и телохранителям. Про себя решил: на коня не сяду. Пойду с Первым, знаменщиком. Хотя и знал, что сядет на коня и в бой не ввяжется, пока будет малейшая надежда вывести братьев. Он обещал им победу и он сделает все чтобы сдержать слово.

* * *

Hе каждый из тех, кто сбежал - беглый.

Hо если ты вырвал цепь из стены эргастула,

сдирая мясо с боков вылез через щель окошка, две

стражи бежал, не останавливаясь через поля к лесу,

семь дней прятался на деревьях и был найден хо

зяйскими собаками, когда упал с дерева, потеряв

сознание от голода...

И если ты, притворившись обессиленным, выр

вался и прыгнул с палубы пентеры в воду, ударяясь о

выставленные весла спиной, располосованной плетьми

надсмотрщиков, увернулся от стрел, пущенных вслед,

проплыл милю по бурному морю, еле живой выбрался на

берег и был схвачен рыбаками и отведен в город...

И если ты молчал, когда тебя бил хозяин, не

просил пощады, когда тебя привязали к столбу и не

давали пить целый день, а когда хозяин хотел выко

лоть тебе грифелем глаз, ударил его, выбежал за во

рота, в город, заблудился и не смог убежать от

стражников...

Тогда на тебя наденут кандалы и отвезут к

претору, или к другому магистрату в ближайший го

род. И там они узнают, как твое имя и кто твой хо

зяин, хотя ты им ничего и не скажешь. Они умеют уз

навать. Потом придет палач, обреет тебе голову и

брови, раскалит на углях свои клейма и выжжет у те

бя на лбу: F. Или FUG. Или FUGITIVUS. Беглый. Раб.

Беглых не держат в хозяйстве. Их наказывают.

Тебя могут отправить на государственный рудник, и

там ты умрешь через год. Или раньше.

Или тебя продадут на арену. Hе в гладиаторы,

конечно, а для травли зверями. Безоружным. Утром,

пока в цирк собирается публика.

А может быть тебя казнят. Распнут на кресте.

* * *

Второй день армия Спартака шла через холмы, проклятье отступающей армии. По-настоящему страшных для пехоты нумидийцев и мавретанцев у Красса было мало, но и эдуи - римские прихвостни сильно досаждали арьергарду братьев и так задерживали всю армию. Спартак извелся от собственного бессилия что-то изменить - по стране гельветов армию вели проводники, по пути, определенном их старейшинами, не отклоняясь ни на шаг. Иначе - война еще и с гельветами. Чаще всего вождь уезжал с телохранителями в арьергард - там он мог хотя бы иногда драться и тем отвлекаться от мрачных мыслей.

Да, четыре дня назад они опять обманули римлян. Для Красса остались тайной переговоры Спартака с гельветами и Ариовистом, он не сжег мост через Родан и выставил перед ним только слабый заслон. Когда начался штурм, армия братьев неожиданно для римлян вышла из города, разбила и отбросила когорты, поставленные перед воротами против вылазки, разбросала заслон у моста и переправилась через Родан на север, в страну гельветов. Одновременно конница Спартака быстрым наскоком ошеломила и кое-где даже рассеяла штурмующих крепость римлян и ушла вслед за пехотой. Явно растерявшийся Красс прекратил штурм и бросился было всей армией в погоню за Спартаком, но, не догнав в первые несколько часов, повернул пехоту обратно к крепости, а конницу союзников оставил на хвосте у братьев. Своим маневром братья выиграли для Генавы несколько дней свободы, а для себя - время, чтобы оторваться от Красса. И это время они теперь разменивали на мили. И на жизни.