Ковчег
Шрифт:
- Правда сначала была двухлетняя служба.
– Поморщился недовольно Сашка.
– Отбывание гражданского долга, неизвестно кем заработанного и неизвестно кому отданного.
Грозой роты был старшина, прапорщик Мищенко. Как-то раз он заставил дневального по роте рядового Сотникова десять раз перемывать проклятую лестницу. Только прослужив год, Сашка оценил критерии чистоты прапорщика. Он смотрел в углы ступенек и если видел в труднодоступных местах мусор, заставлял перемывать. Поэтому, к тому времени ефрейтор Сотников лестницу не мыл, только углы. Претензий не было...
- У вас давно дети в яйцах пищат, - приговаривал перед строем грозный прапор.
– А сапоги не чищены, бегом марш исполнять!
- Так точно!
Так без всякой логики, по-армейски, заканчивал он утренние процедуры.
Служба Сашке досталась тяжёлая, без отпусков и увольнительных, в стране гибридных вариантов. Германская Демократическая Республика совмещала в себе социализм в виде крупных промышленных предприятий государственной собственности и капитализм в форме частных магазинов и фермерского хозяйства. Раздвоенность чувствовалась во всём.
Страна застыла в вечном разрыве между СССР и Западной Германией. Людей на улицах и на работе тянуло в противоположные стороны, на Восток и Запад. Поэтому восточные немцы на вечном тормозе медленно говорили и неторопливо работали.
Но всё-таки это была Европа. Сашка дивился аккуратным домикам бюргеров, вежливости и пунктуальности немцев:
- Красота!
- Не, ты смотри, как живут!
– Восхищался марширующий рядом Вовка Шемякин из города Белгород.
– Чисто, красиво, не то, что у нас...
- Ну, ты сравнил!
Советских солдат сильно удивлял обычай домохозяек выставлять с вечера на крыльцо дома пустые молочные бутылки, что бы молочник с утра не будил хозяев, а просто менял на полные. Оставлялись под ними и деньги за молоко…
- Вот лохи!
– некоторые военнослужащие приловчились на утренней пробежке, которая пролегала через городок, где стояла часть Сотникова, собирать их как плату за разорённые во время войны города и сёла Родины.
Оставлять деньги вскоре перестали… Служил Санёк в показательном батальоне, в том смысле, что к ним часто приезжали генералы на показ...
- Что же вы всё прётесь и прётесь к нам!
– бурчал рядовой Сотников, драя ночами ненавистную ребристую плитку коридора казармы.
– Поехать им, что ли некуда больше?
Каждый приезд дорого обходился солдатам. Они сутками мыли, скребли, подметали. Анекдоты про окрашивание газонов зелёной краской были реальностью. Внешне всё выглядело красиво, в казармах паркет, ковровые дорожки, хрустальные графины на прикроватных тумбочках.
Один раз, в самом конце службы, командир их взвода приказал бегать час в противогазах, за то, что старослужащий Сотников перед отбоем не набрал в этот треклятый графин воды.
- Вот зараза.
– Уходя на «дембель», Сашка со злости разбил его...
Сообщив родителям о своём решении, забрал документы с прежней учёбы и начал готовиться к поступлению. На дворе было время развитой перестройки, по телевизору много говорили о гласности, новых подходах. В жизни всё оставалось по-прежнему. Партия тогда была одна, но очень сильная.
- Куда ты лезешь, ненормальный, - поучал его дальний родственник, секретарь райкома партии.
– Там всё схвачено? Иди лучше в строительный институт!
- Попробую поступить на исторический…
Истфак в те времена являлся самым престижным факультетом. Все знающие жизнь люди говорили, что поступить туда не реально. Уже потом, общаясь с однокурсниками, Сашка узнал, что девяносто процентов поступило по «блату». Так тогда говорили и жили. На прилавках магазинов ничего не было, зато холодильники и шкафы ломились от продуктов и вещей с "баз".
- Слава Богу, я этого не знал.
– Подумал довольный Сотников.- И хотя с трудом, но поступил.
Пришлось даже на экзамен по немецкому языку одеть надоевшую «дембельскую» форму...
Учёба в те светлые времена начиналась с октября. Месяц студенты должны были отработать в колхозе, помочь в уборке небогатого урожая. Работники из маменькиных дочек и сынков были никудышные, и всё тянули парни, прошедшие армию. Естественно, после начала учёбы Сашку выбрали старостой группы. Не ахти, какая должность, но всё-таки. Куратором их группы стал профессор Поликарп Яковлевич Мельников.
- Да мужики, - говорили бывалые старшекурсники в перерыве дебютного футбольного матча на кубок факультета.
– Не повезло вам! "Зверь", а не преподаватель...Валит всех подряд!
- Как-то проскочим…
Живая легенда факультета, доцент кафедры истории России. Он прошёл рядовым всё войну, был признанным авторитетом в научных кругах и являлся грозой студентов. Никого не боялся. Сдать ему экзамен без знаний было невозможно. Сколько юных красавиц и ветреных молодых людей вылетело из «универа» по его вине не сосчитать. Причём ему было всё равно, чья это дочка или сын.
- Для меня главное знания студентов.
– Говорили, даже ректор не имел на него влияние в этом вопросе.
После первой лекции, в которой Саша ничего не понял в силу армейской паузы, Поликарп Яковлевич провёл письменный опрос. Разбирая через неделю результаты, и дойдя до работы Александра, он задумчиво произнёс:
- Теперь я понимаю, почему Сотников пошёл в старосты.
– В тоне преподавателя чётко прослеживалась дальнейшая недолгая судьба студента.
– Два балла!
Никогда в жизни, ни до, ни после Александру не было так стыдно. Он поклялся себе, что сдаст проклятый экзамен на пятёрку. Постепенно он понял систему занятий, и успехи в учёбе пришли.