Ковчег

Маленький шар видеосканера неторопливо плыл вдоль стены широкого, вырубленного в монолите скалы прохода, придерживаясь своего обычного, предписанного программой маршрута.

Он являлся лишь простым, весьма бесхитростным автоматом с ограниченным набором функций.

Главной задачей «глаза» (так в шутку называли его техники) была передача данных, осмыслить которые он не мог. Для этого под титановой оболочкой шара размещалось слишком мало электронных мозгов.

Простой видеосканер. Глупый прибор, переживший своих хозяев. Один из немногих немых свидетелей падения Богов.

Сканер продолжал свой нелепый полет.

Нелепый, потому что его работа больше не требовалась тем, кто валялся на кафельном полу тоннеля в лужах собственной крови.

Сканер плыл в генерируемом им же самим поле антигравитации, а вокруг лениво мигал аварийный свет, да еще монотонный голос, исторгаемый из динамиков общей сети интеркома, механически твердил набор одних и тех же отрывистых, несущих ясный, законченный смысл фраз.

То был глас осиротевшего кибермозга, который вещал с похоронной монотонностью отлично отлаженной машины:

— ВНИМАНИЕ!.. ОПАСНОСТЬ!.. НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ!.. ЗАФИКСИРОВАНО ВТОРЖЕНИЕ ЧУЖИХ ОРГАНИЗМОВ ИЗ СЕКТОРА ЭКЗОБИОЛОГИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ!..

Люди лежали там, где их застала внезапная смерть. Лица некоторых еще хранили на своих чертах печать безмерного удивления и какой-то горькой обиды, словно все, что произошло тут, являлось не просто смертью, а неким предательством, страшным, несправедливым, не сообразующимся ни со здравым смыслом, ни с понятиями элементарной благодарности.

Те, кто привел сюда смерть, едва ли понимали, какой отлаженный, тщательно продуманный механизм поддержания жизни разрушают в своем первобытном гневе. Для них не существовало таких понятий, как «жизнеобеспечение». До осознания смысла данного слова варварам предстояло пройти свой путь развития длиной в миллионы лет…

Но был ли им отпущен необходимый для такой эволюции срок?!

Скорее всего нет. Ведь последствия их безумства уже сказывались. Что-то рушилось, тяжко содрогаясь, и по уцелевшим компьютерным терминалам, со следами ритуальной крови на брошенных клавиатурах, метались безумные гаммы предупреждающих огней.

Те, кто уничтожил Богов, сами умирали в тяжких корчах разрушающегося Мира. Они попытались использовать то, чего не могли осмыслить, и техника Богов щедро воздавала им за глупую, варварскую самонадеянность.

Толпы примитивных, обезумевших созданий носились в ужасе по новым, открывшимся волею катастроф ареалам обитания, день ото дня ожидая своего неминуемого конца, но… наступил некий переломный момент — взрывы пошли на убыль, все реже рушились стены или обваливались секции высоких, порой недостижимых для глаза потолков. Мир все еще содрогался, но реже стали странные, громоподобные голоса, больше не вырывались из покореженных, туннелеподобных труб безумные, сметающие все на своем пути смерчи, где-то выросли новые стены, непонятно какой силой изринутые из монолитного на вид пола и… Мир выжил!

Проверка катастрофой, тест на предельную нагрузку показали, что предки тех людей, чьи тела валялись на полу коридора, воистину создали то, что нельзя разрушить!.. И долгая, затянувшаяся на неопределенный отрезок вечности агония их детища явилась трагичным, посмертным свидетельством инженерного гения…

Жизнь продолжалась там, где ее присутствие казалось немыслимым, неуместным…

…И тот самый видеосканер еще долгое время продолжал скользить вдоль закругляющейся стены, на которой кое-где виднелись побуревшие отпечатки окровавленных ладоней, а монотонный голос машины по-прежнему вещал, исправно исполняя свой бесконечный погребальный гимн, которому было суждено теперь звучать столетиями меж этих неживых стен:

— ОПАСНОСТЬ!.. ВТОРЖЕНИЕ!.. ПОТЕРЯ УПРАВЛЯЮЩИХ ФУНКЦИЙ!.. СИСТЕМА ТЕПЕРЬ ПОД ВОЕННЫМ КОНТРОЛЕМ! ВСЕМ ГРАЖДАНСКИМ ЛИЦАМ НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДОВАТЬ В УБЕЖИЩА!.. ПОВТОРЯЮ: СИСТЕМА ТЕПЕРЬ ПОД ВОЕННЫМ КОНТРОЛЕМ! ВСЕМ ПРОСЛЕДОВАТЬ…

Эргавс, удрученный своими совсем, надо сказать, невеселыми мыслями, медленно брел по дороге вдоль высокой, закругляющейся кверху стены. По правую руку от Управляющего простиралось поле, совсем недавно засеянное соей. Вид у посадок был удручающим, и именно это безрадостное зрелище торчащих из земли чахлых, обглоданных побегов заставляло Эргавса вздыхать и качать головой.

Нашествие крыс оказалось внезапным и опустошительным. Глядя на тонкие стебельки, сочные макушки которых начисто объели полчища грызунов, Управляющий понимал, что от этого поля в данном сезоне уже не будет никакого толка.

«Мрачные Боги… — думал он. — Вы обрекаете меня на мучения, а за что?! — Эргавс нахмурился, отчего сошлись вместе его кустистые брови, а нос чуть вздернулся, приподнимая верхнюю губу. Из глотки Управляющего вырвалось низкое, раздраженное рычание. — Вы несправедливы ко мне, — мысленно продолжал он свой монолог, адресованный незримым, но вездесущим, по мнению Эргавса, оппонентам. — Ведь Амбуш не станет слушать никаких оправданий. Это его предки свергли вас с сияющих престолов, так за что должен страдать я — потомок невинного народа?» — Такая своеобразная, раздраженная молитва крутилась в голове Управляющего, пока он шел краем разоренного поля. Теперь ему придется отчитаться за будущий неурожай. Конечно, Амбуш не станет выслушивать его объяснений — ведь Высокородным этнамам нет никакого дела до трудностей своих подданных. Тот, чьи руки обагрены кровью Богов, не станет снисходить до мелких, сиюминутных проблем собственных вассалов…

«Эх, если бы у меня было достаточно клонгов, чтобы поставить пост у каждой дыры, что проделало время в стенах Мира, то уж, пожалуй, крыс можно было б остановить…» — думал Эргавс, машинально повернув в длинный тоннель, что отходил от края поля, в том месте, где стена Мира начинала плавно изгибаться. Недавно тут, разбирая старинный завал, нашли несколько скрытых помещений, и он, погрузившись в безрадостную задумчивость, вдруг неосознанно подчинился давнему желанию — пойти взглянуть, что же там, собственно, обнаружили?..

Когда Эргавс понял, что ноги самостоятельно принесли его к обрушившемуся участку стены, поворачивать назад было поздно. Часовой, оставленный подле дыры, что вела в новый придаток их Мира, уже заметил его и лениво встал с грязного пола тоннеля, выставив вперед длинное копье.

— Стой! — хрипло и недружелюбно произнес он, гортанно растягивая звуки.

Верхняя губа Эргавса опять злобно вздернулась, — часовой был грязным, тщедушным и оборванным, но он принадлежал к народу этнамов и потому думал, что ему позволено орать на Управляющего, который, к своему непреходящему разочарованию, родился среди сенталов…