Чтение онлайн

Их осталось трое.

Всего только трое.

Хотелось плакать. Но слез не было.

— Леша, Дима, — устало сказал Саня. — Давайте погадаю! Вырвите по десять волосин из ваших шевелюр, и я скажу, какой день нас ждет завтра!

Ребята поморщились, но вырвали по целой пряди.

Саня долго смотрел на их прекрасные волосы, словно пытаясь проникнуть в тайну времени, и наконец сказал:

— Завтра нас ждет вторник. Потому что сегодня — понедельник!

«Кто останется, пусть напишет!!!» — это было точно завещание от всех ушедших, и Марс повторил текст старой записки, добавив к нему еще два восклицательных знака. Но как выпирали, кричали, взывали, требовали эти два дополнительных знака! И оставшиеся, стиснув зубы и собрав волю в кулак, упрямо шли к цели. Неделя пролетела пущенной стрелой. Прошли вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник, снова наступил вторник — казалось, дни, словно патроны, вбиты властной рукой в обойму жесткого расписания, разводящего кандидатов в космонавты по кабинетам и лабораториям. Выдерживая график, они садились в качели Хилова — безобидное внешне сооружение, — и медики часами не выключали двигатели адской машины, укачивая, усыпляя. А когда к горлу подступала тошнота, и мир, словно диск проигрывателя, начинал безмолвно вращаться перед глазами, качели останавливали. Шатаясь, кандидаты вставали и шли по белой черте, разделяющей кафельный пол лаборатории пополам. Они старались идти прямо и нигде не заступать. Но ноги не слушались, тело заваливалось в стороны, точка опоры терялась.

— Не останавливаться! — подстегивал за спиной голос. — Быстрее! Не останавливаться!

Вечером ребята возвращались в свою палату, не раздеваясь, падали на койки, и казалось, они уже никогда не смогут подняться. Нераспечатанные конверты с посланиями от близких в беспорядке валялись на столе; недочитанные книги лежали на подоконниках; неоконченные письма, полные бравого оптимизма, обрывались на полуфразе.

Они оглохли, ослепли, разучились смеяться и шутить.

Они забыли, что среди глубокой осени бывает весна!

— Ребята! — хрипло говорил Саня. — Надо подняться!

Но они не могли подняться.

— Взгляните за окно, ветераны!

За окном зажигались звезды, почему-то похожие на разноцветные лампочки на тренажерных пультах.

— Это звезды, — объяснял Саня. — Вон, видите, желтоватый Процион, альфа Малого Пса. Процион — навигационная звезда, ее надо знать. А дальше, взгляните, целые галактики! И где-то на их планетных системах есть жизнь. И может, кто-то непохожий на нас сейчас готовится к старту. Помните?

Ветераны молчали. Превозмогая тяжесть, шум в голове, Саня вставал и шел заваривать чай — черный и крепкий, как чефир. Он засыпал в стаканы щепотку чаю, наливал из графина воды, вставлял в стаканы по очереди кипятильник и ждал, когда закипит вода.

— Я часто думаю, какие они, летящие со скоростью света? Как мы с ними встретимся? Ведь мы не можем не встретиться!

— Они в белых халатах, — скрипел койкой, оживая, Леша.

— Мне кажется, — задумчиво размышлял Саня, ожидая, пока заварится чай, — они наши предки. Они пришли на Землю, когда начала угасать их звезда, и оставили здесь жизнь. И мы понесем ее дальше, когда погаснет наше Солнце. Жизнь будет переходить с планеты на планету и никогда не кончится. Только, наверное, будет изменяться в зависимости от космических условий — второй Земли ведь нет.

— Перенос просто одной жизни — без технологии — приведет к каменному веку, — подал голос Дима. — А для переноса и жизни, и технологии потребуются армады кораблей. Это невозможно.

— Может быть, это будут вовсе не корабли. Это будет другой уровень знания! Если честно, — Саня оживился, — я только здесь, в госпитале, понял: мне никогда не хотелось вернуться в прошлые века. Не хотелось мчаться на прекрасном коне, участвовать в рыцарских турнирах, драться на шпагах против десяти головорезов, доставлять чью-то секретную почту. Мне смертельно хотелось заглянуть в будущее и узнать, кто мы такие. Откуда пришли, куда вершим путь? Что такое время и пространство? Действительно ли наш мир трехмерен, или только кажется таким из-за несовершенства нашего организма? Что там дальше, на других планетах? Почему все небесные тела имеют форму шара? Откуда у Земли такое мощное магнитное поле, зачем оно? Что лежит за скоростью света? Интересно! Интересно жить, ребята! Столько удивительного ждет впереди! Наша эпоха, хоть и атомная, и космическая, а все равно переходная к другим уровням, формам знания. И может, нам с вами выпадет перейти рубикон. Пусть даже не нам — нашему поколению. Но когда человечество его перейдет, перед ним откроются необъятные горизонты. Как во времена великих географических открытий. Только тогда люди узнавали мир нашей планеты, а нам досталось открытие мира за ее пределами. Интересно! Я ужасно люблю об этом думать и все представлять. Что вы улыбаетесь, инвалидная команда?! Идите пить чай!

И они пили крепкий, горячий чай, и смотрели на звезды, и мечтали о будущем, и спорили до хрипоты, и молчали. Дни проходили за днями. Однажды, когда Саня в очередной раз поднял уставшую команду с коек, что-то неясное, волнующее захлестнуло его — как тогда, на берегу озера, когда он ощутил свою неотделенность, неразрывность со всем живым и сущим. Ясно, отчетливо он вдруг осознал себя крохотной частичкой вечного Человечества. Далекие предки, нынешние поколения, будущие потомки ожили в нем, и Саня почувствовал себя непобедимым. Мы непобедимы, говорил он себе, непобедимы. Ни болезни, ни смерти, ни суровые испытания — ничто на свете не может убить нас. Мы были, есть и будем. Мы продолжатели, носители жизни, мы несем ее в самих себе, как несет факел к далекой вершине бегущий юноша. Словно вечно молодые пахари, мы засеваем семенами жизни поля нашей планеты.

Но на чертежных досках КБ, где работает Дима, уже вырисовываются контуры марсианских кораблей. В лаборатории Марса ученые ставят эксперименты с новыми видами материи.

Кто-то ищет новые виды энергии и исследует свойства пространства.

Кто-то мучительно пытается открыть неизвестные еще способы преодоления звездных расстояний…

Мы готовимся к выходу в бесконечный мир большого космоса, чтобы засеять его семенами жизни. Но одному пахарю не вспахать бескрайнее поле. Факел подхватит ци-ви-ли-за-ция! И мы повторимся, как желанное, за тысячи световых лет от нашей голубой планеты, под другим Солнцем и другими звездами. И мы будем другими. Но мы останемся непобедимыми, как свет, как вечность. Ради этого стоит, черт возьми, сражаться с эскулапами, стоит идти через тернии!

Мы непобедимы, говорил он себе, непобедимы! Это было, как открытие, как глоток воды в безводной пустыне, как дуновение ветерка в нестерпимый зной, как тепло огня в стужу. Торопясь и волнуясь, Саня рассказал товарищам о своих мыслях и ощущениях, и все трое долго молчали, думая о невероятных, фантастических заботах завтрашнего дня. То, что заботы будут, никто не сомневался — Санина «философия» лишь дала пищу для размышлений. Конечно, с новоявленным философом можно было спорить, но опровергнуть его по сути было нельзя — сама эпоха, зовущая в манящие дали открытий и знаний, привела ребят в госпиталь, где еще тридцать лет назад никто не имел понятия о космосе и космонавтах, ибо ни одно живое существо, закабаленное тяготением, не поднималось в космос. А сегодня армады кораблей уносят на орбитальные станции сменяемые экипажи, доставляют почту и грузы. И эпоха ставит перед своими избранниками новые, сложные задачи. Какие вопросы придется решать завтра? Что откроется человечеству, привыкшему к чудесам, в ближайшие годы? Великое грядущее подступило, приблизилось — неясно, но реально, — и к уставшим, измотанным кандидатам словно пришло второе дыхание: так страстно, яростно хотелось стать участниками предстоящих событий. Участниками — не свидетелями! Молча, не сговариваясь, они навели порядок в палате, достали заброшенные книжки, вскрыли нераспечатанные конверты. И, словно сбросив тяжелый груз напряжения, стали такими, какими переступали порог госпиталя.