Коррида
Шрифт:
Наверное, бедный шевалье от отчаяния лишился рассудка: вместо того, чтобы ободрить и утешить несчастного, как того требовала обыкновенная жалость, он закрыл лицо руками, чтобы не видно было слез, и исступленно закивал головой: «Да! Да!»
Карлик не обратил на это никакого внимания. Он тихо продолжал:
– Раз я скоро умру… я могу сказать тебе, Хуана… Я любил тебя… я очень тебя любил.
– Ух!.. Я тоже! – простонала девушка.
– Но я, – тут раненый грустно улыбнулся, – Хуана, я любил тебя не как сестру… Я хотел, чтобы ты… чтобы ты была моей женой!
Этот странный влюбленный по-прежнему отказывался верить, что его могли любить не только как брата!
– Не сердись на меня. Я никогда бы тебе этого не сказал… Но я скоро умру… Теперь это неважно. Помни же, Хуана… Я любил тебя… очень!..
– Чико! – прорыдала девушка. – Чико! Ты разбиваешь мне сердце… Неужели ты не видишь, что я тоже тебя люблю… и не так, как брата!
– Что ты говоришь? – Раненый собрался с силами и приподнял голову. – Это правда?
– Луис! – Малышка Хуана нежно обняла голову Чико. – Луис, я тоже тебя любила!..
Лицо карлика озарилось неземным счастьем. Он сделал еще одно усилие и в свою очередь обнял свою возлюбленную. Лицо девушки было мокрым от слез. Чико долго смотрел Хуане в глаза, словно хотел найти в них подтверждение словам, в которые никак не мог поверить.
– Так ты любила меня?
– Только тебя одного! Карлик тяжело вздохнул.
– О!.. Слишком поздно… я… я скоро умру!
– Луис! – Казалось, бедная девушка сходит с ума. – Не умирай… Я люблю тебя!.. Люблю!
– Слишком поздно!.. – ответил Чико, рухнув на землю. Он вновь лишился чувств.
– Господи, как Ты несправедлив!.. – вскричала Хуана вне себя от горя.
– Эй-эй! Перестаньте! – Это был голос Пардальяна. – Не плачьте, Хуана! Он не умер! И не умрет!
– О, сударь! – Девушка скорбно покачала головой. – Не шутите над моим горем… Поверьте, я не притворяюсь.
– Черт подери! Да я знаю! Посмотрите на меня внимательно, моя милая: похож я на человека, который шутит над чужим горем?
– Что вы хотите этим сказать?! – У бедняжки перехватило дыхание. Она уже не знала, чему верить.
– Ничего, кроме того, что уже сказал. Чико не умер… Видите, он шевелится, он приходит в себя! И он не умрет!
– Хуана! – радостно закричал карлик. – Раз он сказал… значит, это правда… Я не умру! – И тут же с беспокойством добавил: – Но… если я не умру… ты все равно будешь меня любить?
– О! Злюка… как ты можешь спрашивать меня об этом?
Чтобы скрыть свое смущение, Хуана повернулась к Пардальяну:
– Сударь, зачем вы разыграли эту мрачную комедию? Я не хочу вас упрекать, однако вы понимаете, что могли меня убить?
– О нет, моя милая… Вы спрашиваете, зачем эта комедия? Черт подери! Да затем, что я не видел другого способа заставить этого неисправимого скромника произнести три простых слова – таких важных и таких сладких: «Я тебя люблю!»
– Значит, только для этого?
– Вы на меня сердитесь? – тихо спросил Пардальян, взяв руки Хуаны в свои.
– Я слишком счастлива, чтобы на вас сердиться…
И девушка благодарно взглянула на шевалье.
– Да что же я, в самом деле… Разве не вам я обязана своим счастьем?
Тогда Пардальян наклонился к ней и шепнул чуть слышно:
– А разве я вам не предсказывал, что в конце концов вы его полюбите?
– Да, это правда, – просто ответила Хуана. – Все, о чем вы говорили, сбылось.
Шевалье весело рассмеялся.
– А теперь, – сказал он, – знаете, что я вам предскажу?
– Что же?
– Что ваш первый ребенок будет мальчик. Девушка взглянула на Чико и покраснела.
– Мальчик, – смеясь, продолжал Пардальян, – которого вы назовете в честь меня Жаном… и который будет выше меня ростом… Он будет здоровый и крепкий.
– Раз вы сказали, значит, так и будет, – серьезно отозвалась Хуана. – Я обещаю назвать его Жаном в вашу честь. Сударь! Уверяю вас: те, кто имел честь познакомиться с вами, никогда не смогут забыть вас.
– Какой вздор! – пробормотал смущенный Пардальян.
Что касается Чико, то он ничего не говорил и ни о чем не думал. Ему казалось, что он грезит. Малыш желал только одного: никогда не просыпаться.
Глава 23
СБЕЖАВШИЙ ИЗ АДА
Когда Хуана вернулась на постоялый двор, первым делом она, разумеется, позвала лекаря. Пардальян был почти уверен, что не ошибся. Однако же он с нетерпением ждал, что скажет по завершении своего осмотра сей ученый муж.
Все оказалось в порядке: шевалье не ошибся. Через неделю раненый будет на ногах. Просто чудо, что он не был убит наповал.
Наконец-то шевалье успокоился. Несмотря на жару, он закутался в свой плащ и потихоньку вышел на улицу, никому ничего не сказав.
– Скоро увидимся, Фауста, – зловеще пробормотал Пардальян и бодро зашагал по направлению к Гвадалквивиру.
После того как солдаты схватили шевалье, а ее люди задержали дона Сезара, Фауста вернулась в свой, роскошный дом на площади Святого Франциска.
Когда Пардальян оказался в руках инквизиции, она постаралась выкинуть его из головы.
Теперь Фауста думала только о доне Сезаре и о том, что она будет делать, когда станет женой сына дона Карлоса.
Может, и не все складывалось так, как она хотела, но, в конечном счете, ей не на что было жаловаться.
Пардальяна больше не существовало. Жиральда находилась в руках дона Альмарана, который был настолько глуп, что позволил ранить себя быку; впрочем, даже раненый, он все равно не выпустит свою добычу. Тореро находился в ее доме, и его сторожили ее слуги.