Чтение онлайн

Ребята, я же не русский.

Во мне нет ни капли славянской крови.

Из зазеркалья мне в глаза пялится узкоглазый азиат. То ли кореец, то ли японец — всегда их путал. Скуластое лицо, пробивающиеся зачатки усиков над верхней губой, первая щетина на подбородке. Оттенок кожи — оливковый, хотя в тусклом свете потолочных панелей поди разбери. Нос большой и вытянутый, глаза зеленые.

Сергей, вашу мать?

Я больше смахиваю на какого-нибудь Сатоши Накамото.

Ладно, не кипишуй, Ярослав. Думаю, есть объяснение. Ты не японец, ты родом из Средней Азии — она же входит в Империум, верно? Иначе с какого перепугу потомственным русским дворянам ехать в Сёгунат за ребенком? Своих сирот не хватает?

В памяти молниеносно всплывают издевательства кузин, сводных сестер, их друзей и приятелей. Бесконечные стычки, тумаки, подколки и откровенные оскорбления. Драки, в которых я неизменно проигрывал. Обидные прозвища. Кем только меня не называли. И дрыщом, и мелким, и япошкой, и дочерью самурая.

Вот оно что, Михалыч.

Пора прекращать это дерьмо.

Иду в душ, стягиваю с себя пижаму и обнаруживаю, что под ней ничего нет. Ладно, хоть достоинством меня родители не обделили. И это при том, что азиаты стволами не блещут — факт известный.

Кабинка полностью на сенсорах.

Память Сергея подсказывает, что надо делать в нужные моменты. Я уже начинаю адаптироваться к этой реальности и пользуюсь чужими знаниями на каждом шагу.

Пара касаний — и на меня обрушивается поток прохладной воды. Самое то после воскрешения из мертвых. Намыливаюсь жидким мылом, голову усердно обрабатываю шампунем. Действую на автомате, обдумывая свое положение. Вытираюсь махровым больничным полотенцем с вездесущим крестом.

Выхожу из санузла.

И понимаю, что у меня гости.

Виктор Константинович Друцкий — младший сын главы рода. Мне он импонировал больше остальных. Спокойный, уверенный в себе, но без типичных аристократических замашек. Не воспринимает всех, кто ниже его по рангу и статусу, как грязь. И реально тянет корпоративную политику, что делает ВК третьим по значимости человеком в семье. Почему не вторым? Потому что есть Илларион Константинович — старший из сыновей патриарха и наиболее одаренный в плане боевых искусств. Потенциальный хранитель Источника. Магистр, претендующий в будущем на ранг Архимага. Законы крови неумолимы — лидером становится сильнейший в роду. Ну, тот, кто станет сильнейшим после смерти деда, которого нынче не переплюнуть.

Думаю, в пижаме я представлял жалкое зрелище, но Виктор Друцкий и бровью не повел. Напротив, приветливо помахал мне рукой и улыбнулся.

Слегка кланяюсь в ответ.

Виктор Константинович — русоволосый мужчина двадцати восьми лет. Среднего роста. Всегда идеально выбрит, моду на бороды и усы презирает. Волосы темно-русые, неизменно зачесанные назад. Строгий деловой костюм пошит на заказ из дорогой китайской ткани, регулирующей температуру тела. Брюки со стрелками, лакированные туфли, голубая рубашка и серый галстук с косыми черными полосками. Бриллиантовая запонка.

— Здравствуй, Сергей.

Друцкий сидит на невесть откуда взявшейся банкетке. Сзади — еще двое. Уже знакомый мне лечащий врач и широкоплечий квадратный детина в темных очках. Память любезно подсказывает: Антон Кротов, начальник клановой службы безопасности.

Мне всё это не нравится.

Под пристальными взглядами посетителей огибаю свою шикарную кровать и присаживаюсь на ее краешек таким образом, чтобы вести диалог с гостями.

То, что дед отправит Виктора Константиновича с визитом к выжившему клановцу, я не сомневался. Смутило меня присутствие Кротова. Начальник службы безопасности обычно занят охраной родового имения. «Звенящие кедры» — крепость, напичканная электроникой, заговоренными артефактами и наложенными заклинаниями. Круглосуточный мониторинг, датчики движения, скрытые турели, ловушки, фамильяры… Казалось бы, мышь не проскочит. Но Кротов непрерывно что-то укрепляет, переделывает, модифицирует. Я слышал, что в родственных отношениях с Друцкими этот шкаф не состоит, но имеет дворянское происхождение и владеет огненной стихией. Присутствие этого мужика намекает, что ситуация, мягко говоря, не рядовая.

— Восстановление идет полным ходом, — бодро заявил Игорь Бергман и что-то отметил в планшете.

Многозначительно молчу.

— Семья волнуется, — бросил через плечо Друцкий. — Что там у нас с реабилитационным периодом, доктор?

— Двое суток, — последовал сухой ответ.

— Быстрее никак?

— Это биология, — заметил врач. — Возможности организма ограничены, как бы нам не хотелось обратного.

— Игорь Степанович, — с нажимом произнес Друцкий. — Никто не собирается гонять Сергея по полигонам или истязать спаррингами. Мы просто хотим его забрать. Под свою ответственность. И надзор семейного врача, разумеется.

— Ваше право, — вздохнул Бергман. — Если вы видите в этом такую необходимость…

— Вижу, — отрезал Друцкий.

— Сейчас оформим выписку, — засуетился эскулап.

— Оставьте нас на десять минут, — попросил большой босс.

Бергман ретировался.

Я сижу наедине с «родственником» и его амбалом.

Секундная заминка.

— Вот что, — Виктор Константинович посмотрел мне в глаза. — Ругать и наказывать мы тебя не собираемся. Тем более, что с мотоциклом ты управляешься хорошо.

Неожиданный поворот.

Признаться, я не рассчитывал на снисхождение. Любые косяки, до которых могут добраться журналисты или охотники за компроматом, бросают репутационную тень на клан. Попасть в аварию, соревнуясь в скорости с простолюдинами… Мягко говоря, не лучший способ достичь известности в определенных кругах.

— Проблема в другом, — чувствовалось, что представитель рода аккуратно подбирает слова. Не поэтому ли патриарх послал именно его? Сделаем отметку. — Возникло подозрение, что авария подстроена.

— Что? — вырвалось у меня.

Виктор Друцкий едва заметно повел рукой.

И тогда заговорил Кротов:

— Полиция начала расследование, но мы всё закрыли, материалы изъяли. Мои ребята занялись просмотром записей с камер наблюдения. Ну, и все улики тоже у нас.

— Улики? — переспросил я.

— Обломки твоего мотоцикла, — уточнил начальник охраны. — И еще кое-что.

— Не томи, — вздохнул Друцкий.

— Записи надо показывать, — буркнул Кротов. — Иначе пацан не поймет. Аналитики сделали подборку — увлекательное кино.