Чтение онлайн

Теперь пришла очередь удивляться Серёге. В дверь он вошёл старшим лейтенантом. Ну, ему явно не впервой.

– Служу трудовому народу! – он вытянулся, только что каблуками не щёлкнул.

Штабс-капитан, блин.

– Ну что же, товарищи, если у вас нет вопросов…

– Товарищ Сталин, я тут кое-что вспомнил, разрешите доложить.

– Ну, давайте, товарищ майор, докладывайте. – Сталин явно наслаждался ситуацией превращения «неизвестной породы зверя» в нормальную человеческую ипостась.

– Первое. Вы сказали, что мои записи приняты во внимание и по ним ведётся работа. У немцев агентура работает отлично, так что они эти изменения заметят. А значит, 22 июня – это не факт. Сейчас Гитлер занят Европой. Дания, Голландия, Бельгия, Франция, Англия. Остановиться он не может. До зимы у него не будет сил. А зимой немцы в Россию не полезут, будут ждать тепла и сухих дорог. Но, значит, уже с апреля их можно ждать.

Второе. При поступлении в войска нового оружия прошу, прежде всего, направлять его в десантные бригады. Особенно «ППС», гранатомёты Таубина и крупнокалиберные пулемёты. Объясню причину. На сегодня их вооружение – самозарядки Симонова и Токарева и пара 45-мм пушек. Никакой огневой мощи. А ведь им прямая дорога в тыл врага. И огневой поддержки не попросишь.

Третье. С 15 по 21 июня, в соответствии с приложениями к пакту Молотова – Риббентропа, наши войска войдут в прибалтийские страны. Если аналогичные действия в Западной Украине и Буковине были достаточно удачны, то тут всё иначе. До самого распада СССР эти страны будут считать себя оккупированными Красной Армией. И даже спустя сорок лет многие прибалты считают русских врагами. Так может, стоит подождать, пока их займёт Германия? И объяснит им их место? А уже потом ОСВОБОДИТЬ?! А пока занять службу внешней разведки засылкой агентуры и вербовкой агентов среди местных коммунистов?

Четвёртое. В моей истории сейчас готовится замена званий комбриг, комдив и командарм на генеральские. Это значительно упростит табель о рангах. В конце года изменят звания младшего командного состава. А в середине 1943 года введут погоны и вернут понятие офицер, рядовой и матрос. Вот я и думаю, а надо ли это всё растягивать на три года. Правда, это только для размышления.

Сталин хмурился.

– Погоны, офицеры. Это что, возвращение к царским регалиям?

– Никак нет, товарищ Сталин. Для молодого поколения это сохранение славных традиций русской армии. Никто ведь не предлагает награждать наших бойцов Георгиевскими крестами. Но те, кто в боях с врагами России получил эту награду, разве не достоин уважения? Ну а слово «офицер». Не стали же переименовывать инженеров и адвокатов, судей и прокуроров? Не слово красит человека. А советский офицер – не царский золотопогонник. Он часть народа и будет ему служить.

Сталин расхаживал по кабинету. Берия что-то записывал в блокнот. Наконец Верховный повернулся.

– Отправляйтесь по назначению. Товарищ Голубев вам поможет. А про то, что вы сказали, мы подумаем. Не будем спешить. Желаю успеха. До свидания, товарищи.

Мы стояли на краю поля и мысленно матерились. Иногда некоторые из выражений прорывались наружу. Тогда стоящий в нескольких шагах от нас пожилой капитан из комендатуры вжимал голову в плечи и ёжился. Так продолжалось уже минут десять. В километре, приблизительно, от нас виднелись ангары и служебные постройки полка ТБ-3. За спиной тянулся то ли одичавший сад, то ли неухоженная роща. Правее, в пяти сотнях метров, начинался лесной массив.

Лес, роща и полк бомбардировщиков ограничивали в основном расположение нашей бригады, а в данный момент моего батальона, куда мы с Серёгой прибыли на три дня раньше срока. Специально, чтобы осмотреться. Вот и осматриваемся. Всё началось с утра, когда мы спрыгнули с проходящего поезда на станции этого городка, в сотне километров от Москвы. Выяснив на вокзале, где находится штаб гарнизона, направились прямо туда.

В приёмной начальника гарнизона нас встретил молоденький лейтенант. Самого начальника ещё не было. Он появился только через полчаса. Я помню, в моё время говорили, что в армии царила атмосфера страха. Все боялись всего. А тут зашёл этакий вельможа в звании комбрига. На нас не взглянул, даром, что стоят майор и капитан в лётной форме, и прошёл к себе. Минут через пять зазвонил колокольчик, и лейтенант юркнул в кабинет. Видимо, он докладывал о нас слишком настойчиво, так как за дверью несколько минут раздавался начальственный рык, а потом взъерошенный лейтёха вылетел в приёмную. По внутреннему телефону вызвал нашего нынешнего сопровождающего и передал приказ доставить к месту назначения. Вот мы и приехали.

С момента, как Верховный сообщил о моём назначении, прошло больше месяца. И почти всё это время мы провели в разъездах. На следующее утро после моего «дня рождения» нас снова вызвали на дачу и приказали присоединиться к группе старших командиров НКО, проводивших плановую инспекцию частей РККА. Уже через пару дней я понял, какой Сталин умница. Всё прошедшее время я жил взаперти, читал, конечно, газеты, но жизни не видел. Ох, и наломал бы дров, не соверши мы эту большую прогулку.

А так. Присмотрелся, пообмялся, научился говорить с людьми, не попадая впросак на каждом слове. Ну и, что не менее важно, снова ощутил себя не просто военным, но командиром. Всё это время Сергей был со мной. Помогал, объяснял. Был за няньку. Ну, скорее всего, и за конвоира. Одевался он в такую же лётную форму, со знаками различия капитана. Хотя, на самом деле, должен был носить знаки подполковника. По закону звания госбезопасности переводились в армейские на два выше. Так что сержант ГБ был лейтенантом, ну а капитан, соответственно, подполковником.

За это время мы крепко подружились, а, кроме того, я окончательно понял, что он в курсе моих похождений. И рядом с ним можно не прятаться. А это очень большой плюс. Не завидую кинозвёздам – всю жизнь играть роль… Но это всё лирика, а что делать сейчас? По всем правилам тут должен быть комплекс зданий. Штаб, казармы, склады. Должен быть, но нет. Сергей повернулся к капитану-комендачу.

– Товарищ капитан, это ошибка? Нам нужно прибыть в расположение 301-й воздушно-десантной бригады. Через три дня, в соответствии с приказом, прибывает инженерная рота. Через десять дней штаб и основной командный состав. Через месяц – личный состав с техникой и вооружением. И что с ними делать? Тут же даже ограждения нет.

Серёжа начал закипать, а зря. Комендач явно был не в курсе. Ему приказали доставить туда-то, он доставил. Всё. Бить морду надо начальству, а оно сидит в штабе гарнизона, да ещё, может быть, в горкоме партии. Всё это время откуда-то сзади справа раздавалось тарахтение. Вроде мотоциклетного. Я повернулся и пошёл на звук. Шагов через тридцать открылась интересная картина. В глубине этой полурощи-полупарка стояло двухэтажное здание. Если бы не несколько вычурная архитектура, можно было бы принять его за школу. Ближе к нам находился сарай, возле которого группа ребят суетилась вокруг старенького «У-2». Он и издавал это самое тарахтение.

– Капитан, это что? – мой голос звучал весело, ситуация становилась откровенно смешной.

– Так, товарищ майор. ОСОАВИАХИМ здесь, лучший в области. Даже самолёт им выделили, в награду.

– И что они собираются с ним делать?

– Не понял, товарищ майор?

– Как только мы поставим забор, места для взлёта у них не будет. И через лес его не протащишь.

– Какой забор? – Капитан попался какой-то туповатый, он ещё и удивляется.

– Здесь территория воинской части. Или вы думаете, мы им взлётную полосу между казарм проложим? Что тут у вас вообще происходит!?