Чтение онлайн

— У тебя всегда был особый запах, — рычит Циной. Ее рык напоминает далекий раскат грома, и у меня по коже бегут мурашки. Интонации — не ее сильная сторона.

— Черт побери, ты-то откуда знаешь, что такое гон? — кричит мой дубль, извиваясь в ее лапах. — Ты же бесполая, кастрированная!

— Только физически, — отвечает Циной.

Он поворачивает голову в мою сторону.

— Ты позволишь убить своего двойника? Ты же станешь следующим!

— Никто не сказал, что мы собираемся тебя убивать, — говорит Нелл. Ей удается сделать вид, будто она отдыхает — одна лодыжка под перекладиной, щека лежит на ладони. Нелл перехватывает мой взгляд и приходит в ярость. — Вы оба ущербны. Она играла на ваших чувствах.

— А кто твоямать? — кричит мой двойник.

— Мои воспоминания не уходят так глубоко, — отвечает Нелл. — Я не помню ни детства, ни семьи, ни матери.

Лицо моего двойника искажено, он плачет.

— Отпустите меня! Я должен быть с ней.

— На корму отправился не тот. — Нелл и Циной обращают взгляд к окнам, мечтая о чистых огромных пространствах, солнцах, о том, что находится за пределами Корабля. О спасительной бесконечности, о вариантах, об упущенных возможностях. Но окна все еще в ремонте — они темные, затуманенные.

Я чувствую слабость.

Позади нас раздается шум. Из темноты возникает коричневая тень.

Это Желтый Великан.

— Ким! — кричит Нелл. — Мы волновались за тебя.

— Не стоило, — отвечает Ким. — Я немного поработал в саду и освободился. Кажется, никто не пострадал. Но вы, парни, здорово ее разозлили, так что она перешла к действиям.

— Сколько у нас времени? — спокойно спрашивает Нелл.

— Несколько минут. Я прошел мимо десятка лесных шаров, и там полно разных существ — и больших, и маленьких. Хуже их я ничего еще не видел.

Ким подходит к Циной, которая по-прежнему удерживает моего двойника, и нежно проводит огромным пальцем по его щеке.

— Ей нужен он, да?

Нелл кивает.

— Вот этот, кажется, нормальный. — Она указывает на меня.

— Ага. Там он был молодцом. — Ким кладет вторую ладонь на другую щеку моего двойника — и скручивает ему шею. Она ломается, словно веточка. Мой дубль мгновенно обмякает.

Я рывком отлетаю от остальных.

— Нужно уходить, — говорит Ким. — В другой корпус… куда угодно. Здесь оставаться нельзя. С теми, кто идет сюда, не справится даже Циной.

«Охотник» обнимает безжизненное тело, издает странный тихий звук, затем разжимает лапы. Труп неторопливо плывет по дуге вниз, к полу — голова подергивается, глаза выпучены.

Томчин смотрит по сторонам, потягивается, затем указывает на транспорт.

— Нужно взять больше пищи и воды, — говорит Нелл.

— Нет времени. — Ким уже хватает нас, толкает к транспорту. Он рад покинуть корпус — последнее место, где можно найти еду и одежду.

Никто не протестует. Мать выиграла еще один раунд.

Ближе к корме, из отсека, похожего на палатку, доносятся низкие страшные звуки, словно шепот или шуршание змей в траве. Циной раздувается и встает между нами и источником звука.

Мы подтягиваем себя к транспорту-«яйцу». Я смотрю в сторону кормы. Что-то прозрачное, покрытое блестящими волосками и рубиновыми глазками, движется к нам, цепляясь за пол, и накрывает собой лапы Циной. В воздух вздымается дым, из Циной течет кровь — густые красные капли. Жидкость режет ее словно бритва. Мяукнув, Циной отлетает от пола, быстрыми движениями лап стряхивая с себя жидкость. Ким хватает «охотника» за вытянутую лапу и тянет вслед за нами.

Над прибывающей жидкостью я замечаю существ, похожих на херувимов, крошечных ангелов — авангард Матери. Они прыгают, лезут вперед.

Когда Нелл приказывает люку закрыться, жидкость уже подступила к его краю. Мы отделяемся от Корпуса-3. Хватит с нас чудовищ, Матерей и дочерей, снов, лжи, немыслимых войн. Остается лишь надеяться, что сфера Штурманской Группы на луне — хоть какое-то убежище.

Если нет, мы выберем черный космос и смертельный межзвездный песок.

— Он — это ты,да? — спрашивает моя спутница. Осмотр корпусов, всех укромных мест и тайников, поиск чужеродных форм жизни — пусть и немногочисленных — отнял у нашей команды шестьдесят дней. Все это время каждый из нас выполнял несколько задач одновременно; мы — я, моя спутница и еще семеро — готовили зоны погрузки, отдавая распоряжения команде, обслуживающей Корабль, и тем, кто отправится на поверхность планеты.

— Но… — Моя спутница кажется растерянной. — Кто она?

— Кто именно?

— Ты понимаешь, о ком я.

— Этого мы не узнаем. Изображений нет, анализировать нечего.

— Корабль мог бы сохранить их.

— Кто может понять Корабль? Мы даже не разобрались во всех его системах управления.

— Наверное, страшное было время.

Возможно, я совершил ошибку, позволив ей прочитать книги — десять из одиннадцати, лежавшие в порванном сером пакете. Других книг или пакетов нет. Разведгруппа, которая нашла книги, не может их прочесть — но я почему-то могу, и моя спутница тоже. На Корабле в ходу множество языков. Книги написаны на разговорном английском с сильным креном в сторону культурных ценностей и норм двадцать первого века. Мы со спутницей, естественно, говорим на общекитайском — возможно, как и Костяной Гребень по имени Томчин. Мы получили доказательства того, что Корабль способен создавать подобные формы жизни — и в том числе чудовищ-факторов.

Однако способа выяснить, как выглядел наш писатель, нет. Можно только предполагать, что он был похож на меня. Точно не узнать.

Но я чувствую это — по образу его мыслей и даже по выбору слов.

Моя спутница не очень-то довольна тем, что у нее такой прототип.

— Просто невероятная фигура!.. Ты нашел что-нибудь подобное в Каталоге?

— Нет, — отвечаю я. Это не совсем правда. С помощью программ сбора данных я восстановил некоторые части Каталога и даже оценил потенциал первоначального Кладоса — от которого в нашем Корабле осталось совсем немного.