Короли
Шрифт:
– Я не знаю, каким я должен быть, - пожал он плечами, больше думая о своем.
"Завтра мы выступаем... будем здесь через шесть дней... И не пробуй остановить меня",- в который раз ему припомнились слова Саске. Это "завтра" было так близко... И тогда Пейн, Мадара, Саске... Глубоко вздохнув, обернулся к Хинате спиной и сел на кровать. Волнение внутри него нарастало с бешеной скоростью...
"Ты мне сейчас не интересен, - звенел в памяти пробирающий до дрожи голос Пейна, - Я вернусь на рассвете и поглощу душу твою. И к тому времени, когда жизнь будет стремительно покидать тебя, на твоей совести уже будет кровь дорогого тебе человека, - шептал он, - Человека который был готов разделить с тобой твою смерть. В этом твое проклятие джинчуурики"...
Повисло тревожное молчание.
– Наруто... Я...
– голос Хинаты дрожал, - Я... извини...
– Иди сюда, - взглянул он на нее через плечо и задорно улыбнулся, - Ну чего ты опять плачешь? Когда ты вот так начинаешь, я не знаю что с тобой делать...
– Я...
– На твоем месте, Сакура уже бы дала мне подзатыльник, - с умным видом заявил он, и швырнул в девушку подушку. Хината отбила ее и ошарашено моргнула.
– Ты что, подушками никогда не дралась?
– насмешливо поинтересовался Узумаки и, схватив вторую, начал демонстративно целится.
– Ну уж нет!
– вскрикнула она, хватая подушку с пола и налетая вместе с ней на парня...
Из окна квартиры джинчуурики доносился смех. Подошедший к дому Шикамару, лишь склонил голову на бок и хмыкнул, понимая, что пришел слегка не вовремя... Хотя...
Он покосился на уже почти спрятавшееся за горизонтом солнце и тяжело вздохнул. Время и так было на счету, а значит, тактичность сейчас совсем не к месту.
– Ой...
– послышалось из окна, затем последовал визг. В следующий миг на землю плюхнулась подушка. Хината перегнулась через окно и недовольно нахмурилась, а заметив внизу Шикамару, и вовсе зарделась.
– Ш-шик-камару-кун!
– О Шика...
– замаячил в окне Наруто, - Поздно ты, комендантский час скоро!
– Ну так я поднимаюсь, - улыбнулся юноша, задрав голову вверх.
– Подушку не забудь!
– рассмеялся Узумаки, оттягивая Хинату от окна, куда-то вглубь квартиры. Нара усмехнулся, глубоко вздохнул и, подобрав с земли упомянутую деталь постели, направился к подъезду. Его волновала сейчас только одна вещь: как помягче сказать Узумаки, куда подевалась Харуно Сакура...
* * *
Тишину пещеры разрывали лишь стук капель и тихое дыхание.
– Когда обычные рабочие, в поисках очередной соляной жилы случайно наткнулись на эту пещеру, власти Конохи буквально впали в панику, - наконец начал Данзо и взглянул на замершую девушку пронзающим взглядом, - Людям обработали память, шахту закрыли, все входы подорвали. Это место должно было остаться в секрете. Если бы хоть одна из стран прознала об этом, Коноху снесли бы с лица земли в тот же час...
– тяжело произнес он, и подозвал девушку к себе. Только подойдя ближе, Харуно заметила, что стена, рядом с которой он стоял, испещрена мелким письмом.
– Хокаге, это больше чем правитель милитаристической автономии. А Корень, это больше чем подразделение АНБУ.
– Корень охраняет тайну?
– спросила она, пытаясь разобрать строки...
– Корень чтит эту тайну. Читай все, что здесь написано, Сакура Харуно, и познай истинную историю становления Конохи...
Что-то нереально сокровенное поселилось в ее сердце, трепет... чувство словно сейчас прикоснется к чему-то святому...
– Давным-давно, когда духи отвернулись от людей, а кровь вливалась в реки, отравляя кристально-чистую воду, - разнесся пещерой ее голос, - Когда живые забыли о прошлом, о праотце, который сотворил этот мир. Тогда встретились в великой битве два великих рода...
Девушка нахмурилась, пытаясь разобрать непонятное слово. Слабое мерцание поверхности, слепило глаза.
Данзо шумно вздохнул и начал читать сам, на память. Далекое эхо капающей воды создавало дивную, атмосферу. Казалось, мир сузился до этой пещеры... до шелестящего старческого голоса.
– Великая битва должна была произойти на этих землях. Не на жизнь, а на смерть. И не было сильнейших, не было слабых. Удар за ударом сыпались на бренный род людской, разделенный на врагов временем. И вела битва к обоюдной гибели. И решили тогда вождь племени Сенжу и вождь племени Учиха, что судьбу племен решит бой один на один...
"
...
Мечи звенели, от ударов. Лезвия рассекали воздух подобно молниям на фоне багровеющего неба... И видели дети, что погибнут их отцы... и тогда маленький сын вождя племени Сенжу и маленький сын вождя племени Учиха, забыв про запрет, ринулись на помощь отцам своим. Со всей ненавистью и любовью, которые только могли родиться в младых сердцах, они хотели защитить то, что им было дорого. И пошли их матери следом, дабы уберечь детей своих от шага необдуманного. И трещал воздух от исполненных техник, и шипела чакра, сливаясь воедино с желаниями храбрых воинов... И погибли жены от ударов мужей своих, не узнанные в пылу сражения...
И взвыл вождь племени Учиха... и взмолился небесам вождь племени Сенжу... И от горя вновь скрестили они мечи свои, осыпали друг друга ударами со всей злобой лютою. И сокрушили в пылу священный камень, стоявший многие века посреди избранного ими поля для брани...
И разверзлась оскверненная земля. И поднялся ветер, срывая с вековых деревьев зеленые листья.
И поглотил каменный зев двух опечаленных вождей, спрятав их от небесного свода и глаз детей их на долгие дни.
Пропала сила племени Сенжу. Исчезла мощь племени Учиха. И сели они наземь по обе стороны разбитого камня и стали ждать своего исхода.
Солнце сменяла луна, а хмурые дни - беззвездные ночи. И поселились племена по обе стороны разбитого камня. И дети их росли вместе. И были они сильнее своих отцов.
И тогда сын павшего в бою вождя племени Сенжу встретил сына павшего в бою вождя племени Учиха. И взглянули они на друг друга, сквозь долгие, покрытые морщинами и шрамами годы, да скрестили мечи свои подобно отцам своим.