Чтение онлайн

– Смотри в оба, Тригембо!

– Ест, зэр!

Дринкуотер вернулся на ют и немного привел корабль к ветру, чтобы бросить лот.

– Отметка пять.

«Кестрел» вернулся на курс и набрал ход. Напряжение на палубе росло, и Дринкуотер чувствовал себя в его эпицентре. Джессуп старался держаться поблизости. Какого черта Гриффитс не идет на палубу? Пять саженей – уже мель, но мели здесь тянутся на многие мили. Они могут находится сейчас в любом месте эстуария Соммы. Лейтенант подавил приступ страха и принял решение. Они сделают еще две мили и снова бросят лот.

– Буруны, сэр! Пять слева по носу!

Дринкуотер помчался вперед и запрыгнул на провисшие ванты бакборта. Он вглядывался во тьму, но ничего не видел. Потом он заметил: серая полоска, едва светлеющая на фоне моря. Лейтенант покопался в памяти, и сердце его отчаянно забилось. Так вот они, Ле-Риден-дю-Трепор, уединенно расположенные скалы, покрытые в отлив лишь несколькими футами воды. Он начал понимать смысл подхода к берегу при низкой воде. Дринкуотер немного поправил курс, рассудив, что восточное течение в такой близости от берега сходит почти на нет. Им оставалось пройти около трех миль.

– Доложите капитану, - он старался не выдать облегчения в голосе.

Милях в полутора от берега волнение ослабело, и почти в тот же миг они разглядели темную полоску берега. Стоя на баке и вглядываясь вперед через доллондовскую трубу, Дринкуотер увидел то, на что не смел и надеяться. Утесы слева отступали, открывая проход в узкую долину реки, а дальше к западу поднимались, вырастая в гору Монт-Жолибуа. Слабый запах дыма доносился из деревушки Криель, прятавшейся за холмом, а реку пересекала дорога, ведущая из Трепора и Э в Дьепп.

– Да йаун, мистер Дринкуотер, отличная работа, - голос Гриффитса звучал тепло и уважительно. Дринкуотер вздохнул с облегчением: похоже, он прошел проверку.

Гриффитс спокойно отдавал приказы. Грот обезветрили, а стаксель обстенили. Буксируемую шлюпку подтянули к борту и два человека залезли внутрь, чтобы вычерпать воду. Рядом с Дринкуотером стоял закутанный в плащ британский агент, внимательно оглядывавший берег.

– Трубу, сэр. Дайте вашу трубу, - голос его звучал властно, всю веселость как рукой сняло.

– Да, сэр, конечно, сэр, - он вытащил трубу из кармана и передал агенту. Пристально оглядев берег, тот молча вернул ее назад. Подошел Гриффитс.

– Берите шлюпку, мистер Дринкуотер, и высадите нашего гостя на берег.

Потребовалась секунда на осознание того, что его работа еще не закончена. Матросы садились в гичку. Тусклый блеск металла показывал место, где Джессуп выдавал оружие.

– Пистолет и кортик, сэр.

Теперь голос Джессупа звучал с ободряющей теплотой. Дринкуотер взял пистолет и сунул его за пояс. От кортика отказался. Он спустился вниз, жмурясь от света лампы в каюте, и вошел в свою каморку. За дверью висела французская шпага. Пристегнув ее, он поспешил на палубу.

По мере приближения шлюпки к берегу, Монт-Жолибуа вырастала над их головами. Слева Дринкуотер мог различить пятно белой пены, плясавшей над камнями Рош-де-Мюрон. Теперь ему стало совсем понятно, почему Гриффитс требовал подходить к берегу при низкой воде. Большинство опасных мест выходит наружу, появляется возможность искать безопасный проход и есть надежда сойти с мели с подъемом воды. Матрос на носу мерил глубину багром.

– Дно, сэр, - прошипел он, и мгновение спустя шлюпка коснулась села на мель, поднялась, потом снова опустилась. Без команды весла с глухим стуком втянулись внутрь, и к изумлению Дринкуотера вся команда попрыгала за борт, крепко удерживая шлюпку. Потом, сосредоточенным усилием – плод долгой практики – они вытащили ее на песок и развернули носом к морю. Дринкуотер даже растерялся, чувствуя себя ненужным в ходе всей этой операции.

– Готово, сэр, - голос за спиной заставил его обернуться; их пассажир встал и вскарабкался на закорки к матросу. Шлюпка приподнялась на небольшой волне и шлепнулась днищем о песок. Матрос направился к берегу, и Дринкуотер, не желая отставать, скинул башмаки и зашлепал за ним с вещами агента в руках. Отойдя подальше от воды, матрос опустил свою ношу и агент стал поправлять плащ.

– Обычная процедура, - произнес он с оттенком юмора, которым искрился еще совсем недавно. Агент протянул руку за мешком. – Человек с засохшей на ботинках солью имеет явно подозрительное происхождением. – Он взял поклажу. – Спасибо , bonsoir mon ami .

– Доброй ночи, - пожелал Дринкуотер вслед фигуре, исчезающей пугающем темном пространстве, зовущимся революционной Францией. Пару секунд он провожал ее взглядом, потом зашагал обратно к шлюпке.

Пока матросы гребли назад к ожидающему их куттеру, напряжение ощутимо спадало. Наверное, тени гильотины и ужасов террора, нависшие над погруженной в ночь землей, тяготили всех. Дринкуотер устало перелез через борт и козырнул Гриффитсу.

Лейтенант кивнул.

– Вам сейчас лучше немного поспать, - сказал он. – И еще, мистер Дринкуотер…

– Сэр? – отозвался тот уже с трапа.

– Да йаун, мистер Дринкуотер, да йаун.

– Прошу прощения, сэр, я не понял, - он едва ворочал языком от усталости.

– Хорошая работа, мистер Дринкуотер, хорошая работа. Рад заявить, что моя вера в вас не оказалась напрасной.

Не все операции проходили так гладко. Случались бессонные ночи, когда никак не удавалось найти точку рандеву, когда зажженные у ватерлинии огни плевались и шипели целую вечность, но никто не откликался на их зов. Это были часы, когда глаза слипались от усталости, пока куттер бесплодно держался на месте встречи, часы, когда едва удавалось стерпеть тревогу, стужу и голод. Иногда происходили короткие, но бурные приступы волнения – когда при плохой видимости где-нибудь в середине Пролива «Кестрел» ожидала незапланированная встреча. Тогда два судна в замешательстве расходились друг с другом под град проклятий на английском и французском языках; в напитанный влагой воздух вскидывались рейковые паруса, а в расширяющемся пространстве между корпусами заметны были всплески от скидываемых в воду бочонков. «Кестрел» посылал вдогонку убегающим контрабандистам пару выстрелов из погонного орудия, чтобы укрепить тех в заблуждении, что тендер и впрямь является таможенником, за которого его приняли.