Чтение онлайн

Темная громада Мен-ар-Рест проплыла по траверзу и осталась за кормой.

Ар-Вео оставалась прямо по курсу, а по обоим сторонам приближались островки, окруженные рифами – бег куттера создавал иллюзию, что скалы движутся сами.

Согнувшись, Дринкуотер окликнул палубу:

– У нас не получается обойти Ар-Вео с наветра, сэр!

Он выждал, пока Гриффитс заглянет в книгу. Им необходимо обогнуть этот гранитный утес с востока, в противном случае их понесет к Иль-де-Баланек, что означает неминуемую гибель.

Расстояние сокращалось, а курс оставался неизменным. Им необходимо лечь на другой галс. Ухватившись за бакштаг, Дринкуотер соскользнул на палубу. Не обращая внимания на жжение в ладонях, он поспешил к Гриффитсу.

– Мы идем на скалу. Надо лечь на другой галс, сэр, немедленно… Другого пути нет.

Гриффитс ничего не ответил, только вскинул голову и закричал:

– К повороту стоять! Пошевеливайтесь!

Матросы, чувствуя напряжение офицеров, повиновались молниеносно.

– Миндъяул, - проворчал капитан, - надеюсь, вы знаете, что делаете, мистер Дринкуотер. Отправляйтесь наверх, и как увидите, что хватит, махните правой рукой.

Голос Гриффитса дрожал от сдерживаемого напряжения; все следы недавнего малодушия исчезли, им на смену пришла вера в Дринкуотера. Глаза офицеров встретились, и каждый прочитал во взгляде другого озабоченность положением в котором они оказались, надежду и страх.

Ко времени, когда Дринкуотер достиг салинга, снасти наветренного борта дали слабину. «Кестрел» стремительно менял курс, и его бушприт указывал на зюйд-ост, в то время как течение все еще продолжало увлекать его к норд-осту. Когда инстинкт подсказал Дринкуотеру, что время настало, он почти механически махнул правой рукой. В ту же секунду руль был переложен на ветер, и мачта задрожала под Натаниэлем, когда нос судна миновал линию ветра.

Едва успел куттер выровняться на новом курсе, как за бортом пронеслась ревущая, пенящаяся громада Ар-Вео. Прилив трепал бороду из водорослей на камнях, а с десяток бакланов, гревшихся на солнышке, взмыли в воздух. Подстерегавшие моряков с обоих бортов опасности были четко видны: справа лежал Каррек-де-Морлеан, а слева из воды выглядывали рифы островка Иль-де-Баннек. «Кестрел», устремив вперед бушприт, дерзко мчался к проходу между ними. Когда скалы оказались на траверзах, Дринкуотер спустился на палубу, чтобы проложить дальнейший курс на их импровизированной карте. Гриффитс заглядывал ему через плечо. Они почти прорвались, и оставалась последняя ловушка у скал Гурган, открывшихся по штирборту. Обстрел прекратился, вражеские корабли отстали, и в глазах моряков начало проступать облегчение. Вот камни Гургана тоже остались за кормой, сливаясь с остальными рифами, образовывавшими казавшийся непроходимым барьер из гранита и белой пены. Но они только что миновали его.

– На палубе! – раздался крик Тригембо, все еще остававшегося на своем посту. – Скала прямо по курсу! Уже близко, сэр!

Гриффитс действовал почти инстинктивно.

– Руль под ветер!

Дринкуотер уже почти достиг вант правого борта, когда разглядел риф. «Кестрел» несколько умерил ход, но был уже слишком близко. Хотя бушприт отвернул от скалы, течение сносило их, и страшная перспектива удара кормой, треска дерева и потери руля мгновенно пронеслась в мозгу Натаниэля. Он развернулся к корме и завопил:

– Руль на ветер!

На долгий миг ему показалось, что Гриффитс не внемлет ему, что нарушение дисциплины слишком велико. Но тут он увидел, как лейтенант сам наваливается на румпель.

«Кестрел» начал поворот, но наполовину скрытая водой скала стремительно вырастала. Слишком поздно. Вися в снастях, как муха в паутине, Дринкуотер дрожал: через десять, от силы пятнадцать секунд ванты, за которые он цепляется, будут мотаться по ветру, а куттер, врезавшись в риф правым бортом, превратится в жалкую развалину. Внизу матросы сгрудились у борта, напряженно вглядываясь в море. И тут прилив подхватил судно. «Кестрел» затрепетал, попав в завихрение вокруг скалы, и понесся, подхваченный мощным течением, как щепка, в мгновение ока оказавшись уже с другой стороны рифа. Моряки успели разглядеть груды гниющих водорослей и вдохнуть запах птичьего помета. Несколько секунд спустя Басс-Пенлок, северный отрог островка Иль-де-Баннек, остался позади.

Все еще дрожа, Дринкуотер спустился на палубу.

– Мы прошли, сэр.

Облегчение вылилось в улыбку, довольно нелепую из-за струящейся из прокушенной губы крови.

– Да, мистер Дринкуотер, мы прошли, и я прошу вас распорядиться насчет порции грога для команды.

– На палубе!

На миг все застыли, изменившись в лице и ожидая известия о новой скале. Но Тригембо указывал за корму.

Вернувшись после очередного визита наверх и возвращая позаимствованную у Гриффитса трубу, Дринкуотер доложил:

– Корпуса двух фрегатов и корвета еще видны, сэр, но позади них различимы многочисленные паруса. Похоже, мы ушли от целого флота.

Гриффитс вскинул седую бровь.

– Неужели… В таком случае предоставим «Флору» самой себе, мистер Дринкуотер, и доставим добытые сведения домой. Будьте любезны проложить курс на Плимут.

– Есть, сэр.

Дринкуотер повернулся. Возбуждение последних двух часов медленно таяло, уступая место сожалению об утрате бесценной доллондовской трубы.

Гриффитс и Дринкуотер не могли знать, что фрегаты, от которых они ускользнули у Уэссана, являлись частью эскадры адмирала Ванстабеля [10] . Адмирал шел на усиление французских сил, отправленных в Америку для сопровождения оттуда во Францию транспортов с зерном. На важность этого конвоя для разрушенной экономики республики и устойчивости ее правительства и обратил внимание британцев майор Браун.

Ванстабель ушел от преследования, но по весне британское Адмиралтейство отправило в море летучие эскадры. Вот почему «Кестрел» оказался в распоряжении сэра Джона Борлейза Уоррена, державшего свой вымпел на сорокадвухпушечном фрегате «Флора». Фрегаты Уоррена то врозь, то группами патрулировали прилегающие к Ла-Маншу воды. Обязанности «Кестрела» были сформулированы прозаично: «судно для различных поручений». Куттер доставлял приказы с «Флоры» на какой-нибудь другой фрегат, возвращаясь назад с донесениями. Его могли послать в Фалмут с рапортом для Адмиралтейства, а на обратном пути он вез почту, распоряжения, новых офицеров, шлюпки, полные свежей капусты и картофеля и мешки с луком, затаренные между орудиями.