Король умер

Вторжение в квартиру Квинов произошло в один из июньских дней в девять часов восемь минут утра. Незадолго до этого муниципальная поливочная машина смыла пыль с Западной Восемьдесят седьмой улицы, а Арсен Люпен, из местной стаи голубей оказавшийся первым на подоконнике, уже клевал хлебные крошки.

Это вторжение было проведено в духе двадцатого столетия — без объявления войны. Инспектор Квин как раз собирался приступить ко второму вареному яйцу, миссис Фабрикант наклонилась, чтобы воткнуть вилку пылесоса в розетку, а Эллери, поправляя задравшийся воротник своего пиджака, переступил порог гостиной, когда неожиданно раздался властный голос:

— Прошу всех оставаться на своих местах.

До этого стояла полная тишина. Не было слышно ни шороха, ни скрипа, но входная дверь оказалась распахнутой.

Инспектор, миссис Фабрикант и Эллери замерли. В арочном проеме, ведущем в прихожую, стояли двое высоких мужчин. На них были одинаковые костюмы и шляпы. Только у одного синяя рубашка, а у другого — темно-коричневая.

Обведя взглядами гостиную Квинов, они расступились, и тут Эллери увидел, что их не двое, а трое. Третий, как было видно через разверстую дверь квартиры, находился на лестнице.

Синяя Рубашка, не обращая внимания на инспектора Квина, быстрым шагом прошел через гостиную на кухню. Его напарник остался стоять в арочном проеме.

Он повернулся, и в его правой руке Эллери увидел короткоствольный револьвер 38-го калибра.

Из кухни появился Синяя Рубашка и тут же исчез в спальне хозяина квартиры.

Инспектор Квин опустил ложку, миссис Фабрикант согнула колени, а Эллери опустил руки. Вскоре Синяя Рубашка вышел из спальни и, вежливо отодвинув стоящего на его пути Эллери, вошел в кабинет. Третий мужчина продолжал наблюдать за лестницей.

Миссис Фабрикант открыла рот, чтобы закричать, но Эллери вовремя ее остановил:

— Не надо, Фабби.

Вернулся Синяя Рубашка.

— Все чисто, — буркнул он напарнику.

Коричневая Рубашка молча кивнул и тотчас направился к миссис Фабрикант. Та с трудом распрямилась.

— Мамаша, — обратился к ней Коричневая Рубашка, — возьмите пылесос и идите убирать спальню. Дверь за собой плотно закройте.

Арсен Люпен, до этого мирно клевавший крошки, взмахнул крыльями и улетел. Миссис Фабрикант, забрав пылесос, вышла из гостиной. И в этот момент инспектор Квин, вспомнив, что у него есть ноги и голос, поднялся из-за стола. А рост его был немалый — пять футов четыре дюйма.

— Черт возьми, кто вы такие? — возмущенно спросил он.

Пылесос в спальне Эллери, находившейся за кабинетом, завизжал, словно пила по дереву. Синяя Рубашка захлопнул дверь кабинета и застыл, прислонившись плечом к косяку арочного проема.

— Если это ограбление… — Синяя Рубашка ухмыльнулся, а у Коричневой Рубашки, который в этот момент, не отрываясь, смотрел в окно на Восемьдесят седьмую улицу, на губах заиграла улыбка, — то вы самые вежливые представители криминального мира, — заметил Эллери. — Ты, который у окна, не против, если я взгляну через твое плечо?

Мужчина в коричневой рубашке молча кивнул. Посмотрев в окно, Эллери увидел стоящую на противоположной стороне улицы машину с людьми.

Коричневая Рубашка поднял руку. Из припаркованной машины тотчас выскочили двое и, перебежав через улицу, встали у обочины под окнами квартиры Квинов. Почти тут же рядом с ними остановился черный автомобиль, свернувший с Коламбус-авеню. Один из перебежавших дорогу поспешно поднялся по ступенькам крыльца дома и вошел в подъезд, а его напарник, услужливо открыв дверцу машины, отступил и посмотрел по сторонам.

Из черного автомобиля вылез низкорослый мужчина. На нем были неброского цвета костюм и мятая шляпа. Вразвалку он поднялся по ступенькам крыльца и скрылся из вида.

— Отец, ты узнал его? — спросил Эллери.

Инспектор Квин помотал головой. Он явно был удивлен.

— Нет, я его не знаю.

Коричневая Рубашка занял место у двери в спальню инспектора, а Синяя встал у противоположной стены. Теперь они полностью контролировали гостиную Квинов.

Пылесос миссис Фабрикант продолжал визжать.

Неожиданно третий мужчина, тот, что находился на лестничной площадке, отошел в сторону, и Эллери увидел поднимавшегося на их этаж коротышку в помятой шляпе.

— Доброе утро, — войдя в комнату, поздоровался коротышка и снял шляпу.

Голос его звучал подобно гитарной струне. Вблизи мужчина оказался не таким уж и низкорослым — всего на несколько дюймов ниже инспектора Квина и такой же комплекции. От висков его голова с сильно поредевшими волосами мышиного цвета расширялась, широкий лоб говорил об уме. Лицо сероватого оттенка свидетельствовало о том, что он редко бывает на свежем воздухе. Суровый взгляд его глазам придавали толстые линзы очков без оправы. Из-за животика однобортный пиджак, застегнутый на одну пуговицу, сидел на нем как на барабане. Такому, как он, следовало бы носить котелок и жилетку с карманами.

На вид мужчине можно было дать пятьдесят, или шестьдесят, или даже сорок пять.

Заключение Эллери о нем было категоричным — слегка сдвинутый профессор. Но профессора, пусть даже и немного сдвинутые, не разъезжают по городу в дорогих автомобилях, да еще в сопровождении вооруженной охраны. В таком случае, решил Эллери, перед ними генерал-интеллектуал, из тех, что сидят в Пентагоне и вершат судьбами своих подчиненных. В крайнем случае — старомодный банкир из Вермонта. Но…

— Мое имя — Абель Бендиго, — прервав мысли Эллери, представился нежданный гость.

— Бендиго? — удивленно переспросил инспектор. — Уж не тот ли Бендиго…

— Никак нет, — улыбнулся Абель Бендиго. — Бьюсь об заклад, что даже фотографию того Бендиго вы не видели. Сказать по правде, инспектор Квин, и мне этот спектакль не по душе. Это люди из Управления по связям с общественностью, компании, которую возглавляет мой брат. Однако сам он находится под начальством одного очень решительного человека по фамилии Спринг. Полковник Спринт. Сомневаюсь, что это имя вам что-нибудь говорит. Этот Спринг терзает нас всех. Даже моего брата! Я бы сказал, особенно моего брата! Значит, вы и есть Эллери Квин? Рад с вами познакомиться, мистер Квин. Никогда еще не попадал в такую глупую ситуацию. Но что я мог поделать? Полковник Спринг любит повторять, что для превращения фарса в трагедию достаточно всего одной пули… Я могу присесть?