Король Теней
Шрифт:
— Поверь, мне это и самому не нравится, — сказал он с самой нежной улыбкой, на которую был способен. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее во влажную щеку. Более интимные поцелуи будут позже, когда не останется зрителей. — Давай закажем еще одну бутылку вина, что скажешь? — спросил он. — И у меня есть идея.
Он встал, подошел к девушке с гитарой и попросил спеть первый куплет песни «Лавандово-синий» у их столика.
Она приблизилась, когда Мэтью сел и, сыграв первые несколько аккордов, запела своим высоким мягким голосом:
Лавандово-синий, дилли-дилли, лавандово-зеленый Когда ты станешь королевой, я стану королем Кто тебе это сказал, дилли-дилли, кто тебе это сказал Это сердце мое, дилли-дилли, оно сказало мне так— Прекрасно, — сказал Мэтью, обнимая Берри, которая, казалось, растворилась в нем. — Большое вам спасибо. — И он подкрепил свою благодарность хорошими чаевыми из денег Профессора Фэлла, которые наверняка были получены с чьей-то отсеченной головой.
Глава вторая
Двигаясь в потоке людей, ведомые работниками с фонарями в этом городе доков и кораблей, Мэтью, Берри и наемные рабочие, толкающие тележки с багажом, добрались до «Леди Барбары». У самого корабля утренний хаос был в самом разгаре. Здесь раздавались приказы, а общий гул напоминал какое-то нелепое соревнование между участниками оркестра: скрипачами, барабанщиками и трубачами. Здесь же мельтешили цыгане, шуты и жонглеры, и каждый из них надеялся урвать свой лакомый кусочек из кармана проходящих. По пассажирскому трапу у самого носа корабля маршировала пожилая пара, державшаяся друг за друга так, словно боялась быть снесенной шумом и гамом причала. В то же время двух коров заталкивали по грузовому трапу ближе к корме. По одну сторону причала визжала в клетке свинья, а по другую хлопали крыльями и кудахтали куры. Проще говоря, здесь царило настоящее безумие.
— Пошевеливайтесь, увальни! — крикнула широкоплечая гора мышц с каштановой бородой в коричневом пальто с медными пуговицами и в шерстяной шапке. Мужчина обратил внимание на рабочих, толкающих багаж Берри, и в свете корабельных фонарей показался дьявольски зловещим. — Эй, вы! А ну тащите этот мусор на борт! Живо! — Завидев Мэтью и Берри он вдруг мило улыбнулся, снял шапку, обнажив безволосый череп, и громко крикнул: — Не обращайте внимания на мои выкрики, для меня это все мусор. Мисс, вы та самая леди, которая занимает нашу особую каюту?
— Я не знаю, я…
— Да, это она, — сказал Мэтью. Ему самому пришлось кричать почти до хрипа, чтобы прорваться через общий гомон.
Профессор обещал, что Берри пересечет Атлантику с максимально возможным комфортом, который может предоставить судно «Леди Барбара».
— Все готово для вас! Выкрашено в розовый цвет, как задница младенца, с хорошей мягкой койкой… я имею в виду, настоящей кроватью, комодом и вешалкой для одежды. Все прямиком со Стрэнд-стрит, сияет, как две дюжины свечей в субботней церкви! Я капитан Стоунмен, рад быть полезным.
— Рады знакомству. Ваше имя вам к лицу [4] !
— Что? Дать вам огоньку [5] ? Нет, я не курю! И, кстати, никто не курил в ее каюте, так что не стоит волноваться: ничто не потревожит ее чувствительный носик!
— Очень мило, — буркнул Мэтью.
— А ну-ка подобрали яйца и шевелитесь! — прикрикнул Стоунмен на всех, кто толпился у корабля. Он снова надел шапку и последовал за рабочими.
— Прошу прощения, — сказал кто-то позади Мэтью и Берри. — Могу я спросить, чем леди заслужила особую каюту?
4
Игра слов. «Stoneman» в дословном переводе означает «Человек-камень».
5
В оригинальном тексте передается то, как в общем гвалте капитан путает фразу «fit your name» — «вам подходит ваше имя» и «lit your flame» — «прикурить».
Они обернулись и увидели высокого мужчину в пальто с меховым воротником и треуголке, отороченной мехом. По первому впечатлению Мэтью мог сказать, что этому джентльмену около сорока. У него были ухоженные светло-каштановые усы и козлиная бородка. Голубые глаза на остроносом лисьем лице смотрели пронзительно. Мужчина носил перчатки из оленьей кожи — Мэтью обратил на них внимание, потому что незнакомец переплетал пальцы. Позади него шла его собственная команда грузчиков, пытавшаяся затолкать на судно тележку с сундуками.
— Я случайно подслушал, — сказал мужчина. — Хотя в этом гомоне у меня чуть уши не треснули. Итак… каким же образом это милое создание заслужило особую каюту? Я хочу сказать, ей на пользу играет репутация или происхождение?
— Она может позволить себе такую роскошь, — ответил Мэтью. Он и Берри уже заметили, что взгляд незнакомца блуждает по ней вверх и вниз, замирая на местах, вызывающих особое внимание.
— В самом деле? Стало быть, дело в богатстве. А вы, молодой человек…
— Прежде, чем я представлюсь, может, назовете свое имя, сэр?
— О, разумеется! Простите мне мои плохие манеры. Мое имя Реджинальд Гулби.
— А, — протянул Мэтью так, будто это что-то значило. Глаза мужчины тем временем продолжали изучать Берри.
— Друзья зовут меня Роуди Реджи, — продолжил он. — Скупщик и торговец ювелирными украшениями. Ваша шея, дорогая, буквально создана для нити жемчуга.
— Которая по чистой случайности имеется в вашем багаже? — спросил Мэтью. Он попытался приобнять Берри, однако она опередила его и обняла первой.
Веки Гулби едва заметно дрогнули.
— О, я понял, сэр. Вы вместе с этой красавицей направляетесь в Нью-Йорк?
— Эта красавица, — подобравшись, сказал Мэтью, — путешествует одна. Но я намерен просить ее выйти за меня замуж, когда сам вернусь в Нью-Йорк.
— О, ясно. — Он коснулся своих поджатых губ пальцами в перчатках. — Это значит, что вы еще не попросили ее руки. Какая жалость. И когда же вы, сэр, собираетесь вернуться в Нью-Йорк?
— Скоро, — ответила Берри. — Очень скоро. И независимо от того, просил он моей руки или нет, мой ответ будет «да». Да, тысячу раз да.