Шрифт:
Сашка не понимал суеты в доме. Почему-то сегодня все были заняты не им, а какой-то беготнёй. Ноги, знакомые и не очень, постоянно мелькали перед глазами. Порой мама садилась на корточки, улыбалась, как могла улыбаться только она, говорила ласковые слова и снова пропадала.
Бабушка тоже его не забывала: время от времени брала на руки и прижимала к себе. Ей было весело – и Сашке становилось весело. Сегодня эта добрая старушка кормила его густой молочной кашей, поила тёплым молочком из ложечки, а в ладошку засовывала круглое печенье.
Дома даже пахло по-особому. Дело не только в новых людях – сам воздух стал как молоко. Он сладкий, мягкий и тёплый. Ещё Сашке нравилась ёлка. Яркая, зелёная с блестяшками и, самое главное, с игрушками, до которых, правда, не дотянуться…
Ещё ему нравилась свобода. Да, все заняты не им. Но это же здорово!
Сашка исследовал шкафы, потаённые места за сундуками и кроватями, залезал под ёлку, и даже дверь в мир под полом едва не подалась его силе, если бы не папа, который так кричал, так кричал… На Сашку, на маму, на бабушку и говорил, наверное, кусачие слова.
Сегодня же Сашка выбрал себе особый путь: добраться до старого бабушкиного шкафа по ковру, пахнущему чем-то резким вроде того, чем пахнет вся бабушкина одежда и иногда мамина, но мамина всё же приятнее.
Шкаф стоял неприступной крепостью, за которой одна лишь стена в обоях с цветочками. Раньше, появись только он возле бабушкиного ковра, уже начались бы охи и вздохи: «Куда ж ты, милый?!», «Туда нельзя!», «Нет, нет, нет – ползи обратно!» Сейчас царила суета, которая и давала особую свободу.
На нижних полках, как подсказывала память, ничего интересного не было: шершавые тряпки, за которыми прятались бутылки, плотно закрытые – не взять и зубами. Сашка зацепился за ручку этой полки и потянулся к верхней. Тонкими пальчиками пролез под дверцу, зацепился ногтями и потянул – она подалась! На голову упала коробка, покатилась и встала прямо на ковёр.
Сашка быстрее пополз к добыче, пока на шум не сбежались родители или, хуже, не явилась сама бабушка. Коробка лежала, ждала. Голубая тесьма сжимала её в объятиях.
«Это бабушкин подарок мне!» – подумал Сашка. Он слышал, как взрослые шептались о подарках. Кому же ещё бабушка может приготовить сюрприз?
Разорвать синие ленточки оказалось сложно, но он справился. Помогал зубами, ногтями, сильно растягивал тесьму. Наконец оторвал с одной стороны, так что крышку можно было приоткрыть и увидеть, что же там внутри. Сашка захлопал в ладоши: так делала мама, когда папа подарил ей солнышки-серёжки в уши на день рождения.
Сильно оттянув крышку, он заглянул в тёмное нутро.
Там лежала, свернувшись, кукла. Жёлтая голова, кудрявые волосы, зелёное платье. Сашка отпустил крышку и задумался. Он ведь никогда не играл в куклы. Самая лучшая игрушка, которую, кстати, подарил папа, – это паровоз. Он ходит по рельсам и гудит. Это чудо.
Для чего бабушке дарить ему куклу?
Задумавшись, он сидел так довольно долго. За это время родители поняли, что шлепок раздался из комнаты бабушки. Они прибежали и застыли на мгновение.
Сашка предвкушал нежный испуг мамы: она схватит его на руки и скажет больше никогда не заходить в бабушкину комнату, будет целовать щёки и прижимать к мягкой груди. Папа, конечно, поворчит, а потом взъерошит ему волосы, любя.
Но ничего подобного! Мама и папа словно застыли на мгновение, а потом папа закричал:
– Сашка, ну кто тебя просил лезть сюда?! Нельзя открывать бабушкину коробку! Что теперь делать?! Это катастрофа! Новый год погублен!
– Коль, давай не будем ей об этом говорить! Давай просто уберём коробку обратно. Пока. А потом и как-нибудь…
Папа молчал.
Он смотрел на маму долго и так же долго молчал.
– Нет, Наташ, ну какой же это Новый год, если мы начнём его с обмана? Мы должны ей всё рассказать, чего бы это ни стоило.
Конец ознакомительного фрагмента.