Кориолан
Шрифт:
Итак,
Пока еще он не склонил народ
На сторону свою искусной речью,
Берись за меч, а мы тебе поможем.
Пусть он сперва падет, а уж потом
По-своему ты дело истолкуешь
И в гроб все оправданья мертвеца
Уложишь вместе с ним.
Ни слова больше.
Сенаторы идут!
Входят сенаторы.
Привет тебе!
Его не заслужил я.
Прочли ли вы мое посланье к вам,
Почтенные отцы?
Прочли.
С прискорбьем.
За прежние проступки извинить
Его нетрудно, но закончить там,
Где надо было начинать, утратить
Плоды похода тяжкого, оставить
В награду нам одни издержки наши,
Пойти на мир с врагом, готовым сдаться, —
Такое оправдать уже нельзя!
Да вот и он. Послушаем, что скажет.
Входит Кориолан с барабанами и знаменами, за ним толпа горожан.
Привет, отцы! Ваш воин возвратился,
К отечеству любовью зараженный
Не более, чем в первый день похода,
И, как и прежде, вам покорный. — Знайте,
Что, вашу волю выполнив с успехом,
Путем кровавым я к воротам Рима
Привел войска. На треть добыча наша
Военные расходы превышает.
Мы с римлянами заключили мир,
Для них позорный и для вольсков славный.
Вот договор, сенатскою печатью
Скрепленный и подписанный рукою
Патрициев и консулов.
Отцы,
Его вы не читайте, а скажите
Изменнику, что властью, вами данной,
Он злоупотребил.
Что? Я — изменник?
Да, Марций, ты изменник.
Марций? Я?
А кто же ты, Кай Марций? Неужели
Ты полагал, что я тебя украшу
Почетным прозвищем Кориолана,
Украденным тобою в Кориолах? —
Отцы народа, главы государства,
Он вероломно предал ваше дело
И матери с женою уступил
Ваш Рим (да, ваш!) за каплю слез соленых.
Он не созвал военного совета,
Но клятву, как гнилую нить, дорвав,
Слезам своей кормилицы поддался.
Победу он прохныкал и проплакал,
Чем изумил мужей и в стыд вогнал
Юнцов безусых.
Марс, ты это слышишь?
Тебе ль к нему взывать, плаксивый мальчик?
Что? Повтори!
Ты плакса и мальчишка!
Бесстыдный лжец, ты гневом переполнил
Мне сердце. Я мальчишка? Ах ты раб! —
Отцы, простите. Вынужден впервые
Я так браниться. Пусть собаку эту
Ваш суд, отцы, изобличит во лжи,
Чтобы клеветнику, чье тело будет
Носить до смерти след моих ударов,
Его признанье вбило в глотку ложь.
Молчите оба! Слушайте меня!
Меня рубите, вольски, на куски!
Мужи и юноши, мечи омойте
В моей крови! Мальчишка! Лживый пес!
Коль летописи ваши пишут правду,
То вы прочтете там, что в Кориолы
Я вторгся, как орел на голубятню,
Гоня перед собой дружины ваши.
Я это совершил один. Мальчишка!
Как можете вы позволять, отцы,
Чтобы хвастун безбожный перед вами
Превозносил свое слепое счастье
И ваш позор?
Убить его за это!
Разорвать его на части! — Чего там ждать! — Он убил моего сына! — Мою дочь! — Моего брата Марка! — Моего отца!
Молчать! Не оскорблять его! Молчать!
Он знаменит. Молва о нем идет
По всей земле. Обсудим беспристрастно
Его последнюю вину пред нами.
Авфидий, перестань. Не подстрекай
К самоуправству.
О, как я хотел бы,
Чтоб семь таких Авфидиев, как он,
И весь их род пришли отведать этой
Безгрешной стали!
Негодяй! Наглец!
Убить его, убить! Убить!