Кордон
Шрифт:
В беспорядочной стрельбе из штуцеров на бегу десантники редко попадали в цель. Но те, кто приближался к батарее на ружейный выстрел гладкостволок и кремневок, падали замертво.
От взрыва гранаты с ржаньем взметнулась в свечку, шарахнулась в сторону раненая лошадь, перевернув полевой фальконет. Волонтер, титулярный советник канцелярии Анатолий Иванович Зарудный, поймал ее за уздцы и не дал утащить пушку. Богатырского сложения уряд-пик Василий Карандашев саблей обрубил ременные постромки и, применив недюжинную силу, поставил фальконет на колеса.
— Ну, батенька мой, ты — медведь! — восторженно проговорил Зарудный, заталкивая в ствол заряд с картечью.
— Русский медведь, — дополнил Карандашев и, откинувшись от прицела, выстрелил. В этот момент под фаль-
конетом разорвалась граната. Урядник, держась за голову, со стоном рухнул наземь. К пушке приник оглушенный взрывом Зарудный.
Заметно редеет прислуга. На батарее остается людей меньше половины. Вот-вот враг одолеет стоящих насмерть храбрецов.
Завойко огляделся. Около него три десятка человек. «Где люди? — спохватился он. — Ах, да! Последнюю партию увел на сопку Арбузов. Сейчас неприятель овладеет Озерной батареей и окажется тут…» Губернатор знает каким будет завершающий аккорд сражения. Он не покинет своего командного пункта до последнего момента, но и, конечно, не даст себя пленить. Как только чужеземцы окажутся у порохового погреба, мощный взрыв сотрясет окрестность…
Десантники приближались. Около Озерной батареи чаще стали рваться ручные гранаты, гуще засвистели пули над головой губернатора. Вскрикнул от боли рядом с Завойко флотский унтер-офицер из личной охраны, запрыгал на одной ноге, упал, завертелся на месте. Согнулся вдвое, застонал, держась за живот, матрос-вестовой. Как ветром снесло с головы губернатора фуражку…
— Ваше превосходство! Разрешите в штыки!
— Что?
— В штыки, ваша милость, прошу… шения! — Завойко видит перед собой фельдфебеля Степана Спилихина. Недавно этот человек был командиром губернаторского катера. Он обещал из старшего сына, Жоры, сделать настоящего моряка.
— В штыки? — Завойко в упор смотрит на фельдфебеля и никак не поймет, чего он от него хочет. — Ах, в штыки! Да, да, ступай! И не мешкай!
Фельдфебель расправил широкие плечи и выпятил грудь.
— Робята! — заорал он. — Неужто мы трухнем перед этими глистами? За мной! На сопку! Ударим с фланга!
С десяток человек осталось около губернатора, а восемнадцать — двадцать побежали за Спылихиным. Степан на ходу громко пояснял свой замысел:
— Лезем на самый верх! Которые вниз навстречу идут, пропускай мимо! Прячься в кусты! Друг от друга не отставать! Наверху быть в единое время! Поспешай!
По выстрелам на сопке не разобрать, где свои, а где неприятель. Мимо притаившейся в кустах группы Спы-
лихина, справа и слева, прошли вниз английские десантники.
— Пущай идут, — прошептал фельдфебель. — С горы спускаться легко, а в гору им бежать будет тяжко…
Пологий восточный склон Никольской сопки позволил Спылихину быстро подняться на вершину. И тут Степан увидел, как по крутому обрыву противоположной стороны гуськом вскарабкиваются французы со штуцерами и брандскугелями для поджога зданий. Их, десантников, уже много на вершине, но еще больше внизу, у кромки воды. Покинув катера, они сгруппировались у скалы, выбирая место подъема. А по вершине с северного мыса навстречу французам двигаются англичане. Знаменосцы торжественно несут знамя — неприкосновенную святыню части, символ непоколебимости, мужества и доблести британских воинов. Синие и красные мундиры появляются на вершине и исчезают в зелени. Десантники осторожничают. Они не знают толком куда двигаться, их действия неуверенные. Вот англичане остановили французов. Те и другие показывают руками в разные стороны, убеждая друг друга, куда идти. Обе группы спускаются вниз, исчезают в зелени густого массива.
«А эти куда?» — Фельдфебель всматривается в красные рубахи и с радостью узнает авроровцев. Впереди мичман Николай Фесун. За ним твердым шагом спешат моряки к северному мысу, туда, где в основном скапливается противник. Поднимаются еще две группы русских. Их ведут лейтенанты Дмитрий Анкудинов и Иосип Скон-драков. Спылихин знает, что где-то тут же, на сопке, есть еще несколько своих команд. И пусть они небольшие — по двадцать — сорок человек, но ведь это русские люди, у которых бег от врага считается позором. А вот и противник. Пора вступать в бой.
— Целься! — прокричал Спылихин. — Пли!
Загремели ружейные выстрелы, приправленные громкими голосами моряков:
— Бей иродов! Круши супостатов!
И тут же послышались чужие выкрики:
— Russes! Infernaux! En avanl!'
— God damn! Go on!2
— Des imbeciles, attendez!3
1 Русские! Дьяволы! Вперед! (франц.)
2 Черт возьми! Вперед! (англ.)
3 Дурни, стойте! (франц.)
Бас Спылихина заглушил другие голоса:
— Братцы! В штыки! Ура-а-а!
Фельдфебель первым бросился в штыковую атаку, увлекая за собой других. Молодецки выбив штуцер у вставшего на пути француза с высоким красным султаном над козырьком, Степан с силой обрушил на его голову приклад тяжелой кремневки и, увернувшись от второго, пырнул штыком в бок, а третьего, в страхе отпрянувшего назад, сбил грудью.
Удали в рукопашной схватке русским не занимать. Как в кулачном бою, стена на стену, шли они на десантников смело и решительно. Французы (их было десятков пять) не выдержали столь напористого натиска двадцати человек, шарахнулись в кусты, покатились вниз, в сторону порта.
— Вперед! — призывно выкрикнул Спылихин и побежал по хребту вершины навстречу англичанам. Он увидел мелькавшие справа в кустах красные рубашки.
— За мной!
Фельдфебель резко остановился.
— Стоп! Не стрелять! — Степан узнал авроровцев.
Лейтенант Пилкин, услышав гулкий топот сапог, развернул свою команду и чуть не выстрелил в Спылихина.
— Свои! — предупредил фельдфебель и оторопело уставился на лейтенанта.
— Вы откуда, черти?
— А мы из тех же ворот, откуда весь народ, — скороговоркой ответил Степан.
— Присоединяйтесь!
— Есть!
— Вперед, орлы! — Лейтенант с саблей в руке устремился к северному мысу.
Слившись в одну команду, моряки и волонтеры побежали за офицером. Впереди, сзади и внизу гремели выстрелы, разносились то русские, то английские, то французские воодушевляющие возгласы. Бой на Никольской сопке шел по всей вершине, от перешейка до мыса, всюду переходя в рукопашную схватку…
Англичане так и не овладели Озерной батареей. Их первые ряды были от нее саженях в тридцати, когда с «Авроры» неожиданно громыхнули десять крупнокалиберных стволов. Десантники сразу же оставили дефилс и полезли на сопку. Обманывая друг друга и себя, они не