Чтение онлайн

Андрей знал, что если он не выйдет из состояния оторопи, будет большой скандал. Будет очень больно, потому что он не только фотографии Насти увидел сейчас.

Он раскрыл тайну Кима!

Раскрыл ли? — спрашивал внутренний голос. — Если раскрыл, то скажи, зачем Ким всё это делает?

А вот и мп3 файлы: «мат Андрея Трофимова на завод». А вот текстовый файл с таким же именем! Андрей раскрыл его и стал читать: так и есть. Один в один здесь была речь, которую Ким давал слушать Крайневу на диктофоне мобильника.

Андрей вернулся на своё место. Ноги казались ватными. Сердце ухало в груди, как филин.

— Я был не прав, — сказал он Неверову. — Нормальные показатели по сырым стеклопакетам. Даже чуть выше, чем я ожидал…

— Теряете профессионализм! — воскликнул Кольцов, держа платок у носа. — Надо работать над личной эффективностью!

— Куда уж мне до вашей эффективности, — усмехнулся Андрей и кивнул на окровавленный платок. — Вы, Евгений Евгеньевич, на провинившегося члена якудзы походите. Будто палец себе оттяпали.

Сотрудники «Завода стекла» замолчали и уставились вдруг все как один на Андрея. А тот почувствовал себя единственным человеком в компании оборотней ровно в двенадцать часов ночи, когда на небе взошла полная луна. Работники «Завода стекла» смотрели на него слезящимися от усталости глазами.

Но помимо усталости было в их глазах ещё кое-что…

Ненависть.

— Итак! — ворвался Крайнев в кабинет. Следом за ним вошёл спокойно Ким и похлопал директора по плечу: всё нормально, мол, не нервничай. — Итак. Ваши, господа, версии по поводу травматизма на «Заводе стекла»?

Начальники принялись объяснять друг другу глупость рабочих. Они приводили примеры, обвиняя во всём мастеров и бригадиров.

— А вы, Андрей Иванович, что думаете? — спросил Крайнев.

Андрей ответил на поставленный Крайневым вопрос насколько мог честно:

— Я думаю, Сергей Владимирович, виновата плохая энергетика на заводе… Люди походят на выжатые лимоны.

Все залились громким смехом. Слишком громким, чтобы он был естественным.

— Вы скоро местным клоуном, Андрей Иванович, станете, — покачал головой Крайнев. — То на коленях перед шведами бога молите. То на складе обмотанный тряпками спите. Об энергетике какой-то заговорили… Что будет дальше, Андрей Иванович?

— Там посмотрим, Сергей Владимирович, — сказал Андрей. Он не чувствовал сейчас ни капли смущения. Он теперь точно знал, кто на «Заводе стекла» больной, а кто здоровый.

Андрей взглянул на Кима. Тот задумчиво постукивал пальцами по крышке своего ноутбука…

Андрей стал невидимкой. Он приспособился. Чтобы не возникало трений с Кимом, он делал всю полагавшуюся ему часть работы безупречно. Но всегда оставлял небольшую недоработку, чтобы Ким просто обязан был отреагировать на неё.

Что Ким и делал. Андрей с улыбкой пожимал плечами, притворно обзывал себя неумехой и доделывал дело.

Ему нравилось вновь появившееся ощущение контроля над своей жизнью. Свободное время Андрей не тратил теперь на молитвы. Молитвослов с иконками он увёз домой.

Когда возникало острое чувство любви к Богу, Андрей сжимал в ладони нательный крест и шептал «Отче наш». Он почти со смехом вспоминал, как ревностно относился к утренним и вечерним молитвам. Как порой испытывал неловкость перед Иисусом, что прочитал не все каноны и молитвы…

…Ещё Андрей отслеживал всё новые и новые случаи травматизма на «Заводе стекла». Казалось невероятным, что завод ещё не закрыли органы трудового надзора.

Не закрывали, потому что вина рабочих в случаях травматизма всегда была явно доказуема.

Вот так, к примеру, звучала формулировка последнего несчастного случая на производстве: «фатальная невнимательность привела к тому, что двадцатипятилетний стропальщик Петров И.И. поставил себе на ногу груз весом в полторы тонны…»

У Андрея были свои мысли насчёт фатальной невнимательности.

Вполне возможно, что некто Ким Борисович Коорд стоял неподалёку, улыбался и подмигивал стропальщику Петрову И.И., пока тот ставил груз весом в полторы тонны себе на ногу.

Даже в столовой завода что-то изменилось.

Андрей увидел за кассой новое лицо. Раньше здесь бессменно восседала пожилая женщина с порочным лицом хозяйки публичного дома. Андрей покрутил головой и с изумлением увидел её рядом с девушкой с лицом Золушки, загнанной мачехой непосильными заданиями. Обе они ковырялись тряпочками в грязной посуде. На раздаче стояла женщина, говорившая с каким-то магнетизмом: курячью или мясную… курячью или мясную… курячью или мясную?

За кассой сидела та самая Жанна, что спалила мясо в тот день, когда Андрею на е мэйл пришло письмо от Аркаши.

Ким подошёл к раздаче с подносом, показал на мясо, на макароны, а потом многозначительно, как старой знакомой, кивнул Жанне за кассой.

Та вскочила и бросилась в подсобку.

— Томатного сока, Жанночка, налейте, — крикнул Ким ей вслед.

Никто в очереди не стал напоминать авторитетному начальнику, что в холодильнике рядом с ним уже имеются стаканы с соком.

Андрей заинтересованно слушал, как две женщины из рабочих, стоявшие сзади и выбиравшие салаты, говорили друг дружке:

— Вот, Жанна! Вот ведь девка даёт!

— Что ты так? — шептала другая. — Что она тебе сделала?

— С Кимом Жанка спелась. Влюбилась в него дурёха.

Андрей задумчиво смотрел, как эта самая Жанна наливает алую бархатистую жидкость томатного сока в два стакана.

Что если это человеческая кровь?

Андрей сам себе не поверил. Он бы, наверное, не стал бы ничего затевать, если бы не качество бюрократа, сидевшее в нём занозой. Уж очень хотелось открыжить Кима по списку.

Кровь. Человеческая кровь. Можно ли её замаскировать под томатный сок? Можно. Особенно если договориться с Жанной и сделать её доверенной в своих делах.