Координатор
Шрифт:
Аркаша улыбался и гладил ладонью изображение тюльпанов на пододеяльнике, которым был укрыт Андрей. Андрею очень хотелось сжаться в комок. От страха. Да. Сейчас во сне можно было его не стыдиться и даже заорать можно было, если бы не одеревеневшие губы и язык.
— Я долго шёл к тебе, Андрей, — прошептал Аркаша. Его ладонь остановилась в сантиметрах от горла Андрея. — Эти кондукторши такие злые. Не пускают зомби в трамвай. Наверное, это мой последний приход к тебе. Как бы я хотел вернуть жизнь назад. Ты, Андрюх, сидел после моих похорон и мотал кассету на видике, где мы шашлыки жрали… Вот бы снова так.
— А-а-а, — из губ Андрея вырвался вздох, похожий на тот, который издавала аппаратура под шубой матери в квартире Павленко-Ахметшиных.
— Ничего не говори. Сегодня я буду говорить. Сегодня я тебя буду учить. Смерть дала мне такое право. Смерть — лучше учит, чем жизнь. Ты главное не бойся меня, и не смотри на мой затылок.
Стоит человеку сказать, чтобы он не делал что-то, как тот начинает делать именно это. Андрей не мог оторвать взгляд от головы младшего брата. Она напоминала мятое варёное яйцо.
— Итак, я выключаю будильник. Потому что ты должен высыпаться и, кроме того, ты же хочешь поговорить со мной? — Аркаша взял китайский будильник и выключил его, нажав кнопку.
Мёртвый младший брат встал и прошёлся по спальне. Его ноги, обутые в чёрные лакированные туфли не касались ковра. Аркаша парил в воздухе!
— Итак, Ким Борисович Коорд… Кто он? Человек или демон? Как ты думаешь, Андрюха?
— А-а-а-а, — Андрей даже если хотел бы, не смог выразить свои чувства словами.
— Неправильно, Андрюша, — погрозил пальцем призрак. — Ким — это демон. Он пришёл за нами, за Трофимовыми. Ты, Андрюша, следующий на очереди. Я тебя предупредил. Запомни, Бога нет. У твоей семьи, есть только ты. У тебя самого есть только ты…
…Когда Андрей очнулся ото сна, то первым делом схватил будильник. Тот показывал половину девятого. Полчаса назад начался рабочий день. Анастасия сонно зевнула, и обняла Андрея. Он осторожно высвободился.
Кошмар был такой явный, что думалось — Аркаша спрятался где-то в комнате… Андрей поставил будильник на место и внимательно осмотрел место на диване, где сидел окровавленный брат.
Никаких следов. А ты что думал? — спросил себя Андрей и стал стремительно одеваться.
В машине он включил радио и заставил себя не нервничать. Ничего такого не случилось. Всего лишь второе опоздание. И то лишь потому что Аркаша выключил будильник…
Стоп!
Аркаша не мог выключить будильник, — поправил сам себя Андрей, ведя «Дэу» в плотном потоке машин. — Я сам выключил его…
Андрей вспомнил, что вчера намеревался поговорить с Крайневым насчёт методов работы Кима, насчёт возможности занять должность начальника… насчёт всего.
Андрей позвонил директору и сказал, что задержится. Крайнев ответил: без проблем, Андрей Иванович. Андрей сбавил скорость и прибавил звук «ретро фм».
«Нет проблем, Андрей Иванович». Да, чёрт его дери, у него не было проблем, пока не появился лысый здоровяк по имени Ким. Андрей прибавил звук на полную катушку. Играл Кипелов «Я свободен». Подъезжая к проходной завода, Андрей почти орал, подпевая.
В кабинете директора яркое утреннее солнце плясало польку по полировке стола для переговоров. Здесь солнышко разбегалось на множество зайчиков и запрыгивало на грамоты и благодарности «Заводу стекла». Рядом с ними на стене, висел портрет президента России. Глава государства неуловимо, как Джоконда, улыбался.
За окном работал экскаватор. Ночью прорвало водоотвод, и парковка возле офиса превратилась в ледовую арену. Когда ковш втыкался в землю, настольный флажок с символикой «Завода стекла» вздрагивал и на миллиметр сдвигался в сторону.
Крайнев закурил, включил кондиционер. Карта мира на стене зашуршала от начавшейся циркуляции воздуха в кабинете.
Крайнев — этот человек пожар, человек — молния сегодня выглядел не выспавшимся и хмурым, словно бы его залили пеной. В ответ на слова Андрея он хмуро кивал. Андрей рассказал, как Ким при подчинённых отчитал его…
— Вы согласны, что это ненормально, Сергей Владимирович? И талон за опоздание руководящему работнику… — сказал Андрей и развёл руками.
— Да, согласен, — кивнул Крайнев. — А согласитесь, этот Ким Борисович крепкий орешек?
— Да, крепкий, даже слишком…
В эту секунду дверь директорского кабинета распахнулась без намёка стук, и вошёл Ким. Молча, глядя мимо сидящих, он, чеканя шаг, подошёл к Андрею и протянул листок бумаги, нетерпеливо дрыгнув им.
— Это вам, Андрей Иванович. Второй талон за месяц. На балансовой комиссии я буду ратовать за лишение вас премии на пятьдесят процентов.
— Э-эй! — Андрей подскочил на стуле и обратился к Крайневу. — Сергей Владимирович! Ведь только же… Я ведь объяснил суть… Сергей Владимирович.
Ким развернулся и пошёл обратно. Возле входа, он повернул голову так что на мощной шее появилось складки и бросил:
— Если будут вопросы у вас обоих — я у себя… — Ким вышел.
— Сергей Владимирович! — у Андрея не было слов.
Крайнев изучал бумажки на столе, будто интересней их ничего не было сейчас. Только теперь Андрей оценил уставший вид начальника.
— Почему вы ничего не сказали Киму Борисовичу? Вы считаете, что это обоснованно? Что вот такие меры, это нормально?
— В какой-то степени да, Андрей Иванович, — Крайнев поднял на Андрея глаза с припухшими от недосыпа веками.
Это были глаза смертельно уставшего человека. И единственное, что мог подумать Андрей — это «когда Крайнев успел так вымотаться? Куда, чёрт его дери, делась его энергия? Что стало с человеком — зажигалкой?»
— Что значит в какой-то степени, Сергей Владимирович? Мы делаем общее дело. Наша задача произвести и продать как можно больше стекла. Наша задача — сделать «Завод стекла» динамично развивающимися предприятием… Или смыслом нашего существования стало — насиловать мозги друг другу?! Простите за выражение.