Контур забвения

— Напряжение! Разряд!

— Есть разряд!

Тело прошил электрический удар, оно подпрыгнуло и снова упало на каталку. В ушах — вой сирены, перед глазами — какая-то белесая рябь

— Пульса нет! Разряд!

— Есть разряд!

Тело снова подбросило, машина на полной скорости зашла в поворот, и меня швырнуло в сторону… Если бы не ремни, которыми я пристегнут к каталке — точно упал бы. Да мать вашу, охренели совсем, что ли? Не дрова везете…

Боль жгла грудину раскаленным прутом, по которому с рваной периодичностью били кувалдой. Обеспокоенные лица перед глазами то расплывались мутными пятнами, то снова собирались в четкую картинку. Боль выжигала все — мысли, страх, память… От полной отключки меня удерживал лишь тупой инстинкт. Дыши. Терпи. Живи.

Вой сирены разрывал сознание, будто пытаясь вытащить его наружу. Вспышки света, новые удары по груди, чьи-то руки…

— Держим! Давление падает, но синусоида есть! Быстрее, быстрее, мать вашу!

В какой-то момент перед глазами прояснилось. И именно в эту секунду водитель ударил по тормозам. Да какого хрена, где их так водить учили? Я что, зря такие деньги за страховку плачу?

Рывок, торможение, визг шин, скрежет рвущегося железа…

— Что за…

Машина дернулась и остановилась.

Повернув голову, я скосил взгляд… Напряг зрение, навел фокус…

Перед лобовым стеклом фургона показалась фигура в мощной броне с тяжелым стрелковым комплексом в руках. За спиной бойца виднелся черный, наглухо тонированый внедорожник, стоящий поперек дороги.

— Вы че, охренели? — заорал водитель. — Вы кто такие вообще? Это машина «Сай-Фай Медикл», у нас тяжелый! Проблем захотели?

— У вас на борту — собственность корпорации «ГенТек», — бесстрастно прогудел усиленный динамиками брони голос. — Отдайте ее нам и можете продолжать движение.

Дерьмо… Только не это!

— Какая еще собственность? — зарычал водитель. — Прочь с дороги! У нас срочный контракт!

— Немедленно откройте двери, — прогремел в ответ боец. — В противном случае мы будем вынуждены применить силу.

— Да на хрен идите, — пробормотал один из фельдшеров, и распахнул шкаф. В тусклом свете лампы блеснул ствол крупнокалиберного дробовика. Фельдшер потянулся к оружию…

Послышался скрежет разрываемого металла, треск и грохот: задние двери фургона вырвали с мясом и отбросили в сторону. В проеме показались мощные, угрожащие силуэты. Черная экзоброня, мигающие на визорах огоньки, свидетельствующие о том, что ведется запись, темные жерла стволов, направленных внутрь машины.

В отдалении я рассмотрел черный фургон с блестящим логотипом на борту: две серебристые спирали ДНК, переплетающиеся со стилизованными микросхемами.

— Да ну вас к черту, — фельдшер, до этого готовый схватиться за дробовик, в сердцах сплюнул на пол, и демонстративно отодвинулся от шкафчика. — Забирайте. Пусть менеджеры сами разбираются.

В салон машины запрыгнул один из бойцов, рессоры качнулись и протестующе заскрипели. Боец провел сканером вдоль моего тела, посмотрел на дисплей, кивнул.

— Биометрия подтверждена. Забираем.

— Нет… — прохоипел я. Вот только никто не споашивал моего мнения.

Ухватившись за каталку, он толкнул ее к выходу, где меня тут же подхватила пара крепких рук.

— Вы еще пожалеете об этом! — послышалось сзади.

— Жалобу на меня напиши, — излевательски прогудела броня, и меня рывком подняли в воздух. Прежде чем снова потерять сознание, я увидел приближающиеся двери черного фургона, внутри которого блестело и перемигивалось сложное оборудование. А потом колеса каталки ударились о пол машины, вернувшаяся боль раскаленной полосой разорвала сознание, и я снова нырнул в темноту.

[ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ]

Инициализация нейронного интерфейса…

Ошибка: данные повреждены.

Попытка восстановления из резервной копии…

Сбой. Данные недоступны.

Повторная активация…

Успешно.

Сознание включилось резко, словно по щелчку пальцев. Несколько секунд я смотрел на рябящую красную надпись перед глазами, потом моргнул, и надпись исчезла.

Это еще что за хрень?

Я пошевелился и попытался сесть.

Тело слушалось неохотно. Будто после наркоза. Странно. Я не помню, чтоб мне делали какую—то операцию. Или… Нет, не помню. Вообще все, как в тумане. Что за ерунда? Почему так темно? Где я?

[ЗАГРУЗКА ДИАГНОСТИЧЕСКОЙ ПОДСИСТЕМЫ]

Биометрия: нестабильна. Снижение жизненных показателей — критическое.

Неврологический отклик — частично восстановлен.

Моторные функции — ниже нормы.

Внимание! Количество активных наноботов в организме носителя стремится к критическому минимуму. Рекомендуется подключение к диагностическому блоку для полного теста всех систем.

Отказать. Диагностический блок вне зоны досягаемости.

Загрузка аварийного протокола стабилизации…

Да что это такое вообще?

Я совершенно не понимал, что означает надпись, назойливо маячащая перед глазами, но, чем бы ни был этот самый протокол стабилизации, он определенно работал. Во всяком случае, мне стало чуть полегче. Тошнота отступила, да и в голове стало как-то почище. Как будто обезбола полный шприц вкатили. Но сотрясение явно имеется, причем — неслабое.

Как только сознание прояснилось, в мозг понемногу стала поступать информация. Сначала — тактильная. Холодно. Сыро. Чем-то воняет. Будто жженой проводкой или горелым пластиком. Потом начали появляться звуки. Стук падающих капель, где-то неподалеку. Завывания ветра — в отдалении.

Теперь бы зрение еще включить…

Стоило мне подумать об этом, как я вдруг понял, что тьма перед глазами потеряла свою непроглядную черноту. Напрягшись, я пригляделся и смог-таки различить детали.

Над головой — серый бетон потолка, покрытый какой-то слизью и коричневой плесенью. Тусклый свет, грубые стены… Под потолком вращается древний вентилятор. Натужно, со скрипом и редкими щелчками. Энергии тут нет, лопасти вращал промозглый сквозняк, задувающий откуда-то с улицы. Подвал какой-то, что ли? Я попробовал двинуть рукой и поморщился. Под ладонью — такое же склизкое нечто, как и на потолке. Мерзость какая…