Контрапункт
Шрифт:
Повествуя об одной из громких побед ЦДКА, газета «Советский спорт» писала: «Победители сочетают защитную схему московского „Спартака“ – „ворота на замок“ с неудержимой агрессивностью в атаке динамовцев Москвы».
Если к этому добавить несколько слов об «универсальном промежутке» – полузащите, то получится более или менее верный портрет команды, отлично преуспевшей сразу во всех линиях вопреки расхожему мнению: «везде хорошо – нигде отлично». Но команда ЦДКА как раз умела опровергать общепринятое – аркадьевский стиль.
Рассказывают, что как-то наши специалисты сделали запрос в Англии относительно новых пособий по футболу и получили ответ: помилуйте, мы учимся по книге вашего Аркадьева «Тактика футбольной игры»! Даже если эта история и не вполне соответствует истине, а лишь является частью мифа об Аркадьеве, все равно «играет» на его авторитет. Если же – правда, то вот одно из удивительных круговращений жизни Бориса Андреевича: в юности он был восхищен играющими в футбол англичанами, теперь англичане учились у него. (Придет время, и кумиры русских фехтовальщиков – французы найдут повод поблагодарить Виталия Андреевича за уроки, преподанные им мировому фехтованию.) Богатство творческих возможностей – говорят в таких случаях. Борис же Андреевич был всегда так неслыханно богат, что его сокровищ хватало – и до сих пор хватает – на многих. «Игра в одно касание», «игра сдвоенным центром нападения», «квадраты», «персональная опека», «контратака» – это все понятия, разработанные и реализованные на поле Аркадьевым.
Еще в начале сороковых годов Аркадьев заговорил об универсализации футболистов и интенсификации игры, но так случилось, что понятия эти вновь стали откровением много лет спустя и сейчас почитаются суперсовременными. Что ж, как известно, новое – это подчас хорошо забытое старое. Но может, проще не забывать?
Еще в 1951 году в статье «Об универсализме в футболе» Аркадьев писал: «Универсализм игрока – это прежде всего универсальное понимание игры… в сочетании с техническим умением и физической способностью провести эпизод или даже отрезок игры на любом месте в команде и в любом тактическом плане…
Целесообразность в нашем современном футболе и, более того, необходимость универсального умения играть не вызывают сомнений».
Что касается интенсификации, то вот что об этом сказано в книге «Тактика футбольной игры»: «В тактическом отношении советская школа футбола нашла свое выражение в общепринятой сейчас у пас системе игры, которую я назвал бы системой интенсивной игры… Существо нашей тактической системы заключается в игре „изо всех сил“. Это значит, что мы строим игру таким образом, чтобы использовать с наибольшей полнотой все силы и возможности каждого игрока в отдельности и чтобы в каждой игровой операции команды использовать максимальное количество игроков…»
Итак, богатство творческих возможностей. Но оно никогда не давалось Аркадьеву легко. «Все сказанное здесь, – писал он в книге „Тактика футбольной игры“, – является итогом моей многолетней игровой и тренерской практики. Горечь ошибок, поражений, неудавшихся экспериментов, радость достижений и побед стоит за каждой строкой книги».
Как всякое другое, богатство творческих возможностей может подчас обернуться и вовсе неожиданными потерями.
К примеру, такими.
«Мы с братом крайне редко видели раньше папу, – рассказывает дочь Бориса Андреевича, – гораздо больше читали и слышали о нём. Иногда, правда, он, как „мимолетное виденье“, являлся из поездок и раздавал нам подарки. Потом наезжали гости, ели, пили, папа не ел, не пил, только рассказывал, рассказывал… А потом спешно уезжал на эти свои загадочные и столь манящие его сборы».
Он весь потонул в футболе, как бы олицетворяя собой, своей жизнью обаяние, романтику и исключительность спортивной судьбы. А Витя и Ирочка как-то оказались вне всего этого. То есть, конечно, они, «дети Аркадьева», несли в себе некий отзвук футбольных торжеств, и это придавало им определенный вес в глазах окружающих, но приобщить их к спорту по-настоящему у Бориса Андреевича времени не нашлось.
Преподаватель физкультуры в университете говорил Ире: «Аркадьева, у тебя большие возможности в беге на короткие дистанции, но бегаешь ты, как буржуазная барышня».
ГЛАВА 4
…В тесном водовороте тревожно гудящей футбольной публики Виталий Андреевич едет на «Динамо» – на одну из центральных игр чемпионата страны. Его, конечно, хорошо знают все эти люди – так им, по крайней мере, кажется, – знающие о футболе все. Какой-то солидный дядя, «босс», обращается к Виталию Андреевичу:
– Борис Андреевич, а каким вы пас сегодня составом удивите?
Ибо было общеизвестно, что в поисках новых решений игры Аркадьев часто менял позиции своих игроков, чем изрядно импонировал футбольной публике – от него вечно ждали сюрпризов.
Подробно ответив на вопрос, Виталий Андреевич мимоходом заметил, что расстановка игроков – дело, в сущности, пустяковое, а есть кое-что потруднее. От исступленного любопытства лицо собеседника вытянулось в столбик, а глаза застыли – не спугнуть!
– Видите ли, дело вот в чем, – невинно продолжал Виталий Андреевич, – во время матча я должен быть одновременно на верхушке трибун, чтобы видеть общий рисунок игры, так сказать, воплощение моих тактических предначертаний, а также у поля, за воротами, дабы непосредственно руководить этим самым воплощением…
– И как же вы выходите из этого положения?!
– Э, просто раздваиваюсь.
«Босс» кисло улыбнулся, – мол, шутка не блестящая, да и информации никакой. Тут как раз и приехали.
Оказалось, что сидят они в общем довольно близко – их разделяли рядов шесть. Когда уселись, Виталий Андреевич помахал «боссу» рукой и крикнул:
– Сейчас увидите, как я раздваиваюсь!
Тот неопределенно кивнул, пожал плечами, – мол, шутка затянулась, и вообще, чего это ты, дескать, там, на верхотуре, торчишь, а не игроков настраиваешь? И тут Борис Андреевич выводит свою команду на поле.
И сейчас, спустя столько лет, Виталий Андреевич довольно усмехается.
…«Босс» вскочил с места и стал бешено вертеть головой – вниз, на Бориса Андреевича, вверх – на Виталия Андреевича. Быстро-быстро – вниз-вверх, вниз-вверх…
Словом, если на матче появлялись оба брата (а так было почти на всех играх с участием ЦДКА), они, как правило, сеяли некую дополнительную смуту среди и без того взвинченных любителей футбола.
Конечно, идя на стадион, болельщик отнюдь не стремится к умиротворенности, спокойствию – напротив, он готов к переживаниям и даже мукам за свою команду, за футбол. Если же предстоящий матч обещает стать уникальным, тут уж все «муки», естественно, удваиваются, и свидетель становится личностью почти столь же исторической, что и игрок.