Шрифт:
Игорь КОЗЛОВ
Контакт
1.
Дом деда Егора Матвеевича стоял на окраине деревни, потому он первый и увидел "пришельца". От станции тянулась тропинка - сначала лесом, потом через кладбище, затем полем - и аккурат к околице. Егор Матвеевич вышел на солнышко погреться, там у него под старой сосной скамеечка оборудована. Сидит он, что-то под нос мурлычет, и вдруг глядь - по тропинке юноша топает. Высокий, белобрысый, в яркой курточке, с мешком за спиной.
"Мать честная!
– подумал дед.
– Кто такой? Давно в наших краях гостей не было". И позвал внука:
– Митька! Подь сюды...
Внук в это время в сарае пытался отремонтировать велосипед фирмы братьев Люфье, который они с приятелем, Колькой Власовым откопали в подвале заброшенного барского имения. Колька заявил:
– Это барахло, в лучшем случав - можно сдать в металлолом.
Но деловой Митька поспорил с ним на магнитофонную кассету, что через два дня аппарат будет на ходу. Теперь он, перемазанный машинным маслом, в одних трусах сидел на корточках и пытался натянуть на ржавые "звездочки" отмытую в керосине цепь.
– Ну чего тебе?
– недовольно отозвался внук.
– Я кому сказал, подь сюды!
– строго повторил Егор Матвеевич.
Митька знал: с дедом лучше не связываться, поэтому тяжело вздохнул, провел ладонью под носом, оставив на лице тёмный след, и вышел из своего "ангара".
– Ну чего?..
– Видишь?
– Егор Матвеевич указал на приближающуюся фигуру.
Тут надо сказать, что деревня Лыково, где будут происходить основные события этой истории, располагалась в так называемой глубинке. В лучшие свои годы насчитывала она двадцать четыре двора, из которых ныне действовали только девять. Большая часть была заколочена, и жители их подались в разные края - кто в районный центр, кто в областной, а некоторых волна "новой жизни" занесла даже в столицу. А в Лыкове остались только старики и старушки, да и мудрый предприимчивый мужик Степан Коротков со своей женой Марфой и восемнадцатилетней дочерью - красавицей Варварой. Что касается Митьки и Кольки, то родители сослали их в деревню на каникулы, чему они нисколько не огорчились. В пионерском лагере скукота и почти воинская дисциплина, а здесь - раздолье, полная свобода и масса таинственных мест: сразу за деревней начинался заповедный бор, в котором, по слухам, до сих пор водилась нечистая сила, в роще, на холме, уже упомянутой выше развалины усадьбы, опять же - озеро с золотыми карасями, к тому же прошу учесть малину и землянику... Одним словом, кра-со-та!
Однако душа людская жаждет общения. Новый человек нечасто забредал в здешний глухой угол. Поэтому Митька обрадовался происшествию и стал с нетерпением ждать, когда подойдёт незнакомец.
Юноша приблизился, достал из нагрудного кармана очки, водрузил их на свой смешной курносый нос и громко произнёс:
– Ой, вы гой еси, добры молодцы!
Дед чуть не упал со скамейки, а Митька сразу сообразил: "Псих. Из дурдома сбежал. Ясное дело, кто же ещё сюда заберётся..."
Парень заметил их реакцию, усмехнулся и ужи нормальным тоном сказал:
– Извините. Я пошутил... Здравствуйте.
Егор Матвеевич и Митька дружно кивнули.
– Это деревня Лыково?
– Так точно, - резво ответил дед.
– А где здесь изба Фроловых? Я правнук Дарьи Павловны. Емельяном меня зовут...
Тут Егор Матвеевич пригляделся к пришельцу и уловил в нём знакомые черты. Точно, вылитый Кузьма Фролов! Только долговязый и худой... А так одно лицо: глаза голубые, хитрющие, нос картошкой, соломенный чуб, уши-лопухи...
– Ох, ты!.. Каким же ветром тебя занесло? Вон ваша хата - уж сколько лет в разоре стоит. Сама-то Дарья жива?
– Жива-здорова, - ответствовал Емельян.
– Чего ей сделается? В бассейн ходит, в фольклорном ансамбле - запевала, её пол-Москвы знает.
– Она сызмальства бедовая была, - вздохнув, крякнул дед.
– А ты, значит, решил родовое гнездо проведать? Что ж, похвально... Чай, краевед?
– Нет, дедушка. Я студент, биофизик. Слыхал про такую науку?
– Дык...
– начал было Егор Матвеевич.
Но тут в разговор вклинился Митька.
– Живая природа - зеркало Вселенной, - солидно заявил он.
Емельян с удивлением глянул поверх очков. Конечно, стоит перед тобой пацан с голым пузом, рожа чумазая - и вдруг такое.
– Отменно, молодой человек!
– искренне восхитился студент.
– Внук, - с гордостью пояснил Егор Матвеевич.
– Головастый. Рукодел. Рекомендую... Без помощника всё равно в избе порядок не наведёшь.
Только он произнёс эти слова, как по небу с лёгким шорохом, с севера на юг, оставляя за собой сизое мерцание, проскользнула какая-то штуковина. Не то бочка, не то веретено, не то большая бутылка... Но почудилось Емельяну, что разглядел он в её чреве некую фигуру, вроде даже очертания человека или ещё какого существа.
– Что?! Что?!
– с полным изумлением воскликнул он.
– Так это... как его... Нэ-лэ-о.
– Неопознанный летающий объект, - расшифровал Митька.
– Они тут часто носятся...
2.
Весть о том, что в Лыково вернулся потомок Фроловых, молнией облетела всех жителей деревни. То один, то другой подходил к заброшенному двору, где уже вовсю кипела работа. Емельян с помощью Митьки и Кольки сбил с окон доски, поправил дверь, крыльцо и теперь, засучив рукава, яростно отмывал полы и лавки от вековой пыли. Покончив с этим делом, студент оглядел редкую стайку стариков и старух, весело спросил:
– А что, уважаемые, лошади у вас водятся? Мне со станции приборы привезти нужно.
– Подвода только у Коротковых имеется, - сказала баба Марья, самая любопытная и проворная.
– Они богатые. У них даже телевизор есть.
– На кой ляд?
– осведомился Емельян.
– Ведь электричества в деревне нет.
– Так для этого... как его...
– Баба Марья с надеждой посмотрела на Митьку.
– Для престижу, - солидно пояснил тот.
– Вот, - соглашаясь, кивнула бабка
Студент хмыкнул, снял с носа очки, протёр их платочком.
– Ну что ж, ведите к вашему Короткову. Посмотрим на здешнего Журдена.
А Степан Данилович Коротков в это время осматривал ульи. Пчёлы отработали первоцвет, пора было качать душистый мёд. Трудолюбивые насекомые привыкли к хозяину и безболезненно разрешали ему изучать самые заветные уголки своего сложного хозяйства. Но вообще звери были лютые и чужих жалили нещадно.
Степей Данилович вынул рамку, полюбовался и, обращаясь к дочери, сказал: