Контакт

– Наоми, ты куда запропастилась?

– Прости, сегодня сама не своя. Ночью Иней несколько раз просыпалась, а по пути на ферму натолкнулась на Серхо.

– Какой настойчивый – нравишься ты ему. Чего не пустишь к себе ночевать? Он сильный, его защита тебе бы пригодилась.

В душе я поежилась при одной мысли о такой возможности.

– Ли, у меня дочь. Ты не подумала, как она воспримет появление в нашей каюте чужого мужчины?

– Она неминуемо повзрослеет и все поймет, а вот твои лучшие годы уйдут. К тому же у вас двухуровневый жилой блок.

Тут подруга попала в точку. Пусть мы с Инеей остались вдвоем, но из семейного блока для фермеров нас не переселили. В то время, когда погиб Солди, каждый из нас жил надеждой, что вот-вот все изменится. И изнурительная каждодневная работа на фермах, что прокормили два поколения наших сородичей прекратится, да и ютиться в чреве Надис мы скоро перестанем. Ведь мы долетели! Смогли добраться до заветной цели – последней надежды моего народа. Потому никого уже не заботили такие мелочи как наше выселение. Предположительно, вскоре нам всем предстояло покинуть станцию и начать колонизацию нового мира.

А затем… этот вопрос перестал быть значимым.

– Что-то в нем меня до ужаса пугает, – призналась я в истинной причине своего упорного сопротивления.

Не заметить, что Серхо ходит вокруг меня кругами было невозможно. Но защитник при всей своей привлекательности и значимой роли в нашей общине на каком-то инстинктивном уровне вызывал отторжение, заставляя вновь и вновь шарахаться от малейшего знака внимания с его стороны.

Ли рассмеялась. Как всегда, ее смех прозвучал отрывисто и грубовато.

– Должно быть мужественность. Ты не забыла ли еще о том, каково это быть с мужчиной? Шесть лет одна…

– Ты всерьез полагаешь, что сейчас мне надо думать о постоянном любовнике? Как будто других проблем нет.

Подхватив шланги с питательным раствором, мы, продолжая болтать, привычно двинулись вдоль бессчетного числа рядов с пищевыми грибами. На первый взгляд эта работа не показалась бы кому-то сложной. Но если весь день провести с поднятыми вверх руками, ячейка за ячейкой пополняя питательный раствор в бесконечных, уходящих высоко под потолок ярусов растительных отсеков, – к вечеру сил не останется даже на ужин.

– Именно! На кону вопрос выживания. А ты молодая и сильная женщина. Я удивляюсь как это тебе еще не назначили принудительное материнство.

И снова – по больному. Я сама частенько страшилась получить сообщение об обязательстве роженицы.

– Фермеров большей частью не трогают, среди нас мало женщин. А желающих встать на наше место не так и много. Из-за беременности работать в полную силу невозможно. Так что я надеюсь, как и прежде принуждать к материнству будут свободных женщин, меньше занятых в жизнеобеспечении станции.

Пока языки болтали руки споро и умело обрабатывали уровень за уровнем. Было множество попыток автоматизировать этот труд – установить равномерную подпитку каждой ячейки. Но все они неизменно приводили к страшным для нас результатам: падению урожайности, а порой и гибели нескольких секторов плантаций. Автоматика не способна была оценить уровень потребности в подпитке, что любой опытный фермер видел невооруженным взглядом. Какие-то ячейки мы заполняли питательным раствором до отказа, какие-то лишь частично, а были и те, что мы оставляли неприкосновенными до следующего дня. Пищевые культуры гидропонических ферм очень чувствительны к подпитке. А их гибель лишит обитателей Надис еды.

– Наоми, очнись! Нас осталось около трехсот земвеков. А ведь когда станция опустилась на планету, ее население перевалило за пятьсот! Не мне рассказывать тебе об этом – вы потеряли Солди, оставшись без защитника и кормильца. А что будет через пятьдесят лет? Даже без вмешательства дикарей мы исчезнем, если не будем размножаться. Тогда и еды с ферм будет требоваться все меньше, и у женщин занятых на работах здесь найдется время для вынашивания детей. Пастырь скоро пришлет тебе известие, не сомневайся.

Руки дрогнули – я едва не промахнулась, крепя шланг к очередной ячейке. Оставшись без мужа и опасаясь именно от этой участи, я отправилась работать на ферму. Слишком трудно было представить рядом с собой кого-то кроме Солди. Невольно, я коснулась рукой ладанки, висящей на шее, – единственного что осталось от мужа. Пусть мы провели вместе не так уж много времени и до назначения семьей едва ли виделись, но муж всегда нравился мне рассудительностью характера и желанием устроить между нами все на условиях поддержки и взаимопонимания.

Тогда, за год до подлета Надис к цели – планете Линора сотни погруженных в специальную кому колонистов стали пробуждать. И я в их числе. Солди был в бригаде медиков, занимавшихся нашим восстановлением. Он принадлежал к «неспящим» – потомкам членов экипажа, когда-то покинувших наш гибнувший родной мир. Мой муж родился, вырос и обучался на Надис, в отличие от меня, он никогда прежде не видел живого мира. Впрочем, Земва, какой я ее запомнила, уже тоже умирала, разрушенная и зараженная смертоносным оружием, созданным нами.

– И они вполне могут прислать к тебе Серхо. Если он вызовется сделать тебе ребенка. К мнению таких как он прислушиваются. Он из военных, сильный и здоровый, он из тех, кто защищает нас и Надис. От такого мужчины будут достойные дети. Ты даже можешь заранее запросить данные, он, наверняка, уже брал к себе в каюту женщин, которые получили назначение.

– Я бы предпочла кого-то из фермеров. Я хотя бы знаю их лучше.

И доверяю больше. Ли, конечно, права. Мне не избежать общей участи. Права она и в том, что без этого мы неизбежно погибнем. И глупо винить во всем жестокость этого мира, отобравшего у нас с Иней Солди. Нас сюда никто не звал – мы явились сами. И пришли как завоеватели.