Чтение онлайн

Ксен стоял на коленях перед портретом Вадия и с остервенением лупил себя плеткой. Обнаженные худые плечи покрывали кровавые полосы, яркими пятнами выделяющиеся на бледной коже.

Постель была сброшена на пол, на столе стояли тарелки с остатками еды, перевернутые стулья, дверца шкафа распахнута. Виктория подняла стул, поставила его посреди комнаты и уселась, положив ногу на ногу. Ксен на мгновение замер и, не поворачиваясь, глухо произнес:

— Оставьте меня одного, кир Алан.

— Даже не подумаю. Я тоже люблю БДСМ, не станешь же ты лишать меня удовольствия понаблюдать за тобой.

— Я осквернил тело, принадлежащее Ирию, — даже не заметив незнакомое слово, горько прошептал Турид.

— Теперь оно принадлежит Вадию, — безразлично произнес конт, едва сдерживая смех.

Нет, Виктория понимала, что сейчас чувствует Турид, но сдержаться не могла. У нее было слишком развито воображение. Первый раз — и сразу с двумя такими горячими штучками. Она представила, как девушки в четыре руки ласкают ксена, а у того на лице расцветает глупая улыбка. А может, он сопротивлялся, убегал, а они догоняли его, сшибая мебель? «У меня казарменный юмор, — подумала она. — Вот я и становлюсь настоящим мужчиной».

— Знаешь, брат Взывающий, я твердо убежден, что после всего, что случилось, тебе нужно повеситься. Хочешь, прикажу принести веревку? И даже выбью из — под тебя стул.

Ну да, конт добрый. А что, кто — то сомневается?

— Не издевайтесь. — Ксен тяжело поднялся на ноги.

Полосы на спине набухли каплями крови. Виктория заметила множество тонких белых шрамов, покрывающих тело Взывающего. А еще она заметила, как топорщится полотенце, закрывающее бедра мужчины. Значит, зелье еще действует? Ничего себе побочный эффект! Да его можно патентовать и продавать как «Виагру».

— Турид, зачем ты это делаешь?

Ксен устало присел на край кровати, свесил руки с колен, сгорбился и сразу стал похож на побитую собаку. Несчастный, одинокий, растерянный мужчина. И тут же Виктория забыла об их противостоянии, о его шпионской деятельности, о неприятном характере ксена. Русскую душу невозможно истребить никаким переселением в иной мир. Сирые и убогие всегда вызывают жалость.

— Вы хотите меня исповедовать? — скривился ксен.

— Нет, просто хочу понять. Я вижу, что ты нравишься Литине и она тебе нравится. Я это чувствую. Так какого Вадия ты все еще упорствуешь?

— Я недостоин.

— Твою…! — Виктория зло отшвырнула стул. Как же ее бесят такие мужики! — Он, видите ли, недостоин! Выходит, что и она недостойна? Недостойна стать матерью, родив от любимого мужчины? А вот быть замужем за моральным уродом она достойна! Недостойна быть счастливой, прожить жизнь рядом с тем, кого любит? Зато достойна получать синяки и быть неоднократно изнасилованной пьяным мужем! Конечно! Наш святой ксен будет и дальше истязать плоть и разум, упиваясь своими муками! А его любимую женщину в это время отдадут еще раз замуж за старого похотливого купчишку или упекут в монастырь. Потому что она только этого и достойна!

Под конец Виктория почти орала мешая русские слова с местными. Ей хотелось схватить Турида за плечи и хорошенько встряхнуть, и только сочащиеся кровью раны останавливали конта от этого действия.

— Да, — наконец спокойно произнес Алан, он поднял упавший стул и направился к двери. — Ты недостоин кирены Литины. Ты трус, спрятавшийся от ответственности. А она заслужила мужчину, который сможет дать ей настоящую семью. Семью, которой никогда не было у тебя, Взывающий. — Конт взялся за ручку. — Семья — это подарок, который Ирий дал человеку после сотворения. Это первое, что он подарил нам. А ты добровольно отказываешься от его даров.

Это было последним гвоздем в крышку гроба Взывающего. Он вздрогнул и поднял на конта прозрачные глаза, наполненные отчаянием.

— Я не могу теперь. Со мной приключилась постыдная болезнь. Видно, Вадий послал мне испытания.

— Придурок, — нежно произнес конт, глядя на ксена почти с любовью. Такой он сейчас был беззащитный и несчастный, совершенно не похожий на язвительного и вредного правдолюбца, что Виктория просто умилялась. — Это шут подлил тебе в травяной чай зелье, от которого у мужчин случается, ээээ… большая мужская сила! Но я просил бы тебя не заставлять его взывать к Вадию, потому что, боюсь, утром мы встретим в храме пьяных богов, проигравших нашему шуту свое царство.

Ксен лупал глазами, безмолвно открывая рот. Какая прелестная картина — брат Взывающий не знает что сказать!

— Так что мне передать Литине?

Виктория не собиралась останавливаться на полпути. Когда еще появится такой шанс отомстить бывшей, пытавшейся ее убить, и ксену, попортившему конту Валлид немало крови.

— Ты просишь у меня ее руки?

Сбитый с толку, ошарашенный напором конта, дезориентированный рухнувшей на него информацией ксен кивнул.

— Ирий сказал: «Дети и построение города увековечивают имя, но главнее того и другого считается безукоризненная жена», — довольно закончил Алан фразой из Библии.

— Когда это он такое сказал? — тут же уточнил въедливый ксен.

Но конт уже распахнул дверь и, ухватив Оську за ухо, втянул его в комнату, следом вплыла испуганная Летина. Алан захлопнул дверь и стал к ней спиной, предотвращая возможность побега.

— Кирена, — конт поклонился бывшей жене и повернулся к шуту. — Оська, что ты здесь делаешь?

— Так ксен наш раненный, а так как он не дает женщинам себя трогать, — шут хихикнул двоякости своих слов, — а всех подходящих мужиков ваше злейшество отправило побегать, я привел хозяйку. У нее ручки белые, нежные, взгляд кроток, мысли благочестивы. Нашему ксену нечего ее бояться, — Оська бочком двигался в сторону окна. — А что, не надо было? Так мы с киреной пойдем. Там королева Райка завтрак приготовила.

Виктория улыбнулась. Оська был великолепным психологом и неисправимым плутом.

— Кирена Литина, брат Взывающий только что просил у меня вашей руки, и я дал согласие.

— На каком основании вы распоряжаетесь моей жизнью? — слегка побледнела Литина. Оська шустро подставил ей стул, и женщина на него тяжело опустилась, нервно теребя кончик косы.

— Как владетель этих мест и, в отсутствии вашего батюшки, ваш опекун, баронесса Ситко.

— Опекун? — Литина смотрела на бывшего мужа со страхом.