Чтение онлайн

Но едва Конрад протянул к ней руку, как за стол рядом с Вольфом плюхнулся кто-то маленький и коренастый.

– Это Анвила, – сказал Вольф. – А это Конрад.

За столом рядом с Вольфом сидел тот же самый дварф. На пристальный взгляд Конрада он, хлебнув из своей кружки, ответил столь же прямым взглядом. Конрад также глотнул пива.

– Ты, вероятно, догадался, – сказал Вольф, – что Анвила – дварф. А ты знаешь, что дварфы жили в этих местах еще тысячу лет назад? Горы Края Мира – их родина, хоть они и располагаются далеко на севере. Я правильно рассказываю?

Анвила пожал плечами и отхлебнул эля.

– Чем занимаются дварфы, Конрад? – спросил Вольф.

Конрад в свою очередь пожал плечами и тоже отхлебнул эля.

– Они копают ямы, туннели, проходы, – ответил за него Вольф. – Им нельзя это запретить. Они копают землю, как копали ее тысячу лет назад. Ты мог бы добраться отсюда до самого Караз-а-Карака и не увидеть дневного света. Отсюда к югу расходилась целая сеть туннелей. В молодости, когда я впервые оказался в этом поселке, я услышал о древнем храме дварфов. Ты что-нибудь о нем знаешь?

– Нет, – сказал Конрад.

– В нем хранятся сокровища. Вот почему я сюда и вернулся. Я знал, что за каждой легендой скрывается правда, и оказался прав. Там, в горах, нас ожидает целое состояние. Путь к нему отрезан теперь из-за землетрясений и извержений вулканов. Но это сокровище не должно принадлежать шахте, оно лично наше – твое, мое и Анвилы.

– О… – сказал Конрад.

– Вот именно, – сказал Вольф. – Мы с тобой поработали достаточно и на Кислев, и на компанию, и на всю Империю – они нам должны гораздо больше, чем мы им. Пришло время получить свою долю. Но для этого нам нужно пробраться на вражескую территорию. Конечно, мы могли бы пробиться силой, но тогда нам пришлось бы взять с собой много людей и, следовательно, делиться с ними – в смысле с теми, кто остался бы в живых. Но я считаю, что это ни к чему, маленькому отряду проскочить легче. Выезжаем завтра в полночь.

– У меня есть выбор?

Вольф хмыкнул, и Конрад понял, что нет.

– Еще что-нибудь ему сказать? – спросил Вольф.

– Нет, – ответил Анвила.

Он допил эль и встал из-за стола.

– Значит, до завтра, – сказал Вольф, салютуя дварфу кружкой.

Анвила молча повернулся и вышел из таверны.

– Вот этого я и ждал, – сказал Вольф. – Скажу честно, сперва все пошло не так, как мне хотелось.

Я тратил время на войну с монстрами, вместо того чтобы подумать о себе. Но теперь все налаживается. С дварфами трудно установить контакт, и с Анвилой мне пришлось повозиться. Наконец мы поделились знаниями и выяснили, где может находиться храм, так что она его найдет, если мы ее туда отведем.

– Она?

– Да, она. И чтобы доказать свое право находиться в поселке, Анвиле пришлось работать вдвое больше дварфов-мужчин и быть вдвое жестче, чем они.

– Но ведь она… всего лишь женщина.

– Ну и что? Это имеет значение для дварфов, но не для нас. Учти, Анвила очень умна. Она училась в каком-то университете в Караз-а-Караке и прочитала массу древних рукописей, касающихся туннелей.

«Если она такая умная, – подумал Конрад, – то почему работает на шахте?» Но вслух ничего не сказал.

Если бы его повалил дварф-мужчина, это еще куда ни шло, но дварф-женщина…

Конрад думал об этом, лежа рядом с Кристен.

Только теперь он понял, почему его грубость вызвала столь бурную реакцию дварфа, но ведь он-то думал, что имеет дело с мужчиной. Теперь Конраду было стыдно за непристойность, которую он адресовал Анвиле.

За окном было темно, в комнате горели свечи. Скоро ему уезжать. Он больше не вернется на шахту – и не вернется к Кристен. Жаль ее, он и перед ней виноват.

Но ведь раньше она без него обходилась, значит, обойдется и потом. Она никогда не называла его любимым. Они были просто друзьями, только и всего.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, он выбрался из постели. В зеркале на стене он увидел ее отражение. Это зеркало он привез ей из Праага. Она может его продать, если захочет, – зеркала стоят дорого. Он взглянул на ее обнаженное тело, на густые золотистые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Как она хороша…

Потом он жалел, что подарил ей зеркало. Оно постоянно напоминало ему об Элиссе – как и сама Кристен постоянно напоминала ему о его первой любви, его единственной любви.

Прошло уже пять лет со дня смерти Элиссы. Конрад надеялся, что со временем память о ней потускнеет, но этого не случилось. Наоборот, не было и дня, чтобы он о ней не вспоминал.

С какой бы женщиной он ни оказывался, каждый раз перед ним вставали темные завораживающие глаза Элиссы, ее нежное белое тело. Она приходила к нему во сне – но не такая, какой была, а какой бы стала теперь, останься жива.

Эти сны не всегда были приятными. Иногда Элисса его пытала или пыталась убить, и тогда Конрад вспоминал о предчувствии, что Элисса станет его погибелью.

Всякий раз, когда он открывал глаза, он почему-то был уверен, что Элисса жива. А когда просыпался окончательно, то понимал, что сны и реальность – совершенно разные вещи.

Теперь Элисса жила только в его памяти. Она навсегда стала частью его самого. Она могла убить его только в том случае, если бы этого захотел он сам, но смерть в его планы пока что не входила.

Конрад взглянул на себя в зеркало. Когда-то он недолюбливал зеркала и побаивался их, но с тех пор прошло много лет. Он изменился. Он больше не был юношей, он стал взрослым мужчиной. Как и прежде, он был худощав, но его руки теперь бугрились мышцами, а тело покрылось шрамами от боевых ран.

Повязав голову белой кожаной лентой и заправив за нее заплетенные в две косы волосы, он начал одеваться. Было лето, и меховую накидку он не носил. Не надел он и те несколько драгоценных вещичек и безделушек, что приобрел за эти пять лет. Нагрудник и кольчуга, шлем и перчатки, меч и щит, топор и верный крис – вот и все, что нужно воину.

На глаза Конраду попал свиток, который когда-то вручил ему Мэттью-свайка. Свиток, потрепанный и закапанный вином, Конрад сунул за голенище сапога.

Ему хотелось, чтобы Кристен проснулась, и вместе с тем он надеялся, что она не проснется. Он поцеловал ее в щеку и почувствовал на ней слезы. Она знала, что он уходит и что больше они не увидятся.