Конклав
Шрифт:
Развернувшись, Кай направился обратно в лобби, однако вдруг остановился и вынул телефон из кармана.
– Вот черт, – произнес парень. – Где твой сотовый?
– А что? – проворчал я.
– Пора, время пришло.
– Время для чего?
Он уставился на свой телефон с улыбкой.
– Я не прощаю тебя за то, что ты сделал со мной, – прошептала она. Ее голос все еще дрожал после оргазма. – Но ты прав. Вряд ли я когда-нибудь смогу отказать тебе.
Поглаживая ее по волосам и крепко прижимая к себе, я закрыл глаза.
Думаю, я тоже не смогу тебе отказать.
– Полагаю, твоей девушке тоже нравится опережать график. – Кай посмотрел на меня. – У нее начались схватки два часа назад. Где твой гребаный телефон?
Мое сердце ушло в пятки. Что?! Хлопая по карманам, я огляделся вокруг.
Черт!
Я заметил мобильник на куче досок, бросился к нему, подхватил и попытался разблокировать его. Он не отреагировал.
– Твою мать, разрядился. Где она? – рявкнул я.
Два часа. Уинтер уже два часа рожает?!
Кай просто засмеялся.
– В больнице. Идем.
Почему он смеется? Может, забыл уже, как сам паниковал несколько месяцев назад, когда родился его ребенок.
Вылетев из помещения, я услышал, что Кай сказал парням запереть склад в пять вечера, после чего мы поспешно двинулись к моей машине.
В больнице сразу ринулись на третий этаж, где располагалось родильное отделение. Бэнкс родила здесь в мае. Я даже не знал, что Уинтер собиралась сегодня в Меридиан-Сити. Черт, что со мной такое? Она, наверное, написала мне, только я забыл зарядить телефон вчера и понятия не имел, как давно он отключился.
Мы пулей вылетели из лифта и направились к медсестринскому посту, но я заметил Бэнкс, сидевшую на стульях для ожидающих. Она держала на руках их с Каем сына.
Мэдден.
Или Мэдс, если сокращенно. Мэдс Мори. Бедный ребенок, его имя звучало так, будто он какой-то наемный убийца.
Проходя мимо, я провел ладонью по щеке сестры. Бэнкс широко улыбалась, радуясь за меня. Мэдс жевал ее щеку своими беззубыми деснами, издавая милые звуки и все такое.
Внезапно воздух пронзил громкий крик, завершившийся всхлипом. Послышался мужской голос, затем наставления Алекс:
– Я с тобой!
Не теряя ни секунды, я ворвался в палату. Мое сердце норовило выпрыгнуть из груди. Я никогда не слышал, чтобы Уинтер так кричала. Господи. Такие звуки – это нормально?
Подбежав к кровати, на которой она лежала, помог Алекс поддержать ее, пока доктор руководил потугами.
– Шесть, семь, восемь… – продолжила отсчет медсестра.
– Детка, – прошептал я, поцеловав Уинтер.
– Дэймон, – поняв, что я рядом, всхлипнула она.
– Девять, десять.
Уинтер выдохнула и опять жадно втянула воздух.
– Я боялась, что ты не успеешь. У меня воды отошли, когда мы ходили по магазинам. Он так торопится родиться.
– Я была с ней, – уточнила Алекс.
Крепче обняв Уинтер, я поцеловал ее лоб, щеки, губы, чтобы она чувствовала мою близость.
– Спасибо, – поблагодарил я Алекс.
Уинтер вздрогнула. Изучая ее лицо, заметил, как она прикусила губу, а в уголках ее глаз скопились слезы.
В мгновение ока я словно вернулся в прошлое, в тот домик на дереве. Пальцы восьмилетней девочки вновь грозили выскользнуть из моих, и я ничем не мог ей помочь.
– Почему она плачет? – рявкнул я на врача.
– Потому что мне больно, мать твою! – выкрикнула Уинтер вместо него.
– Ну, так дайте ей что-нибудь!
– Уже поздно, – пробубнил мужчина из-под маски, после чего выглянул из-за ее ног. – К тому же вы хотели родить естественным путем, верно?
– Черт, зачем? – выпалил я, посмотрев на Уинтер так, будто у нее выросли две лишние головы. – Мы это не обсуждали.
Она зарычала, опершись на локти.
– Ладно, глубокий вдох и тужимся! – скомандовал доктор. – Раз, два, три, четыре…
– А-а-а-а-а! – процедила Уинтер сквозь зубы. Все ее тело напряглось. Несмотря на желание понаблюдать за процессом, я не хотел от нее отходить.
– Пять, шесть, семь…
Кожа Уинтер раскраснелась, над бровями выступили капли пота.
– Восемь, девять…
Ее лицо исказилось, по щеке скатилась слеза. Она тихо вскрикнула. Не в силах отвести от нее глаз, я сжал кулаки. Господи, твою мать. Почему Уинтер отказалась от вполне легальных наркотиков, черт возьми?
– Хорошо, головка вышла! – сообщил нам врач.
Воздух покинул мои легкие, желудок сделал сальто. Когда я двинулся в сторону, чтобы посмотреть, она потянула меня обратно.
– Не бросай меня.
Нагнувшись, поцеловал ее, однако не смог сдержаться и засмеялся.
Не знаю, почему на меня накатило такое потрясающее чувство, чем бы оно ни было.
– Готова поспорить, это мальчик, – сказала Уинтер, глубоко дыша.
– Если ты ошиблась, тебе придется повторить для меня ту штуку с ванной, – напомнил я о нашем пари.
Мы не стали выяснять пол ребенка, решили устроить себе сюрприз.
Вопреки своему состоянию она тоже рассмеялась, парировав:
– Я в любом случае повторю, ты же знаешь.
– Ладно, тужимся еще разок, – произнес доктор.
Вместе с Алекс мы опять помогли Уинтер приподняться. Сделав несколько глубоких вдохов, она задержала дыхание, зажмурилась и стала тужиться под счет.
– Раз, два, три…
Обуреваемый потоком эмоций, я смотрел на ее лицо, но больше всего хотел просто держать Уинтер в объятиях. Мне не верилось, что это действительно происходит.