Чтение онлайн

А пул биологов становился ярче. Элис перехватила отделения геномики Центра контроля над болезнями. Он еще услышит об этом на разборе действий. У Боба была холодная интуиция. Сегодня, может быть, именно та ночь. То, чего он боялся не меньше всего прочего, та возможность, которую Элис всегда отвергала. У нее сносит крышу? Что может значить полный СО-коллапс для человека, который был обучен на порядок раз больше, чем самый жуткий СО-пациент в госпитале ветеранов?

– Слышишь что-нибудь?

– Что именно, Томми?

– Что-то вроде далекого глухого стука.

Они остановились и оглянулись. Уинни издал возмущенный возглас. Это было как в старые добрые времена, когда Томми неизменно добавлял напряжения в их незаконные вылазки.

Томми задержался. Он шел сзади, чтобы тонкая волоконная нить, которую он выпускал, не запуталась ни у кого под ногами. Сейчас он еще послушал, потом повернулся и догнал группу.

– Может, там и ничего нет… но линия на миг отключилась. – Он глянул на свой лэптоп. – Сейчас вроде в порядке. – Он показал рукой в туннель, в темноту за небольшим кругом света. – Идем дальше.

Первая часть туннеля была очень знакомой – жутковатое путешествие вспять по дороге памяти. Было время – уже больше пятидесяти лет назад, – когда все они, кроме Карлоса, рыскали в этих туннелях. Томми Паркер был умник-первокурсник, выпендривающийся перед аспирантами, которые зачастую недоумевали, как они вляпались в такие кроличьи экспедиции.

А дальше все стало уже не так знакомо. Стеклянные трубы вдоль стен. На самих стенах знаки, загадочные физические обозначения для узлов, не отвечающих его компьютерной коробке. Что-то белое размером с волейбольный мяч просвистело по одной трубе. Еще раз, еще раз – то же движение в обратном направлении. Когда-то пневматические трубы были признаком дивного нового мира. В детстве Роберт видел такие штуки в приходящих в упадок универмагах.

– А зачем тут пневмотрубы, Томми?

– А, здесь теория сталкивается с реальностью. Протеомика, геномика, регуломика – тут любая есть «омика», какую ни назови. И лаборатории эти – огромные. Местный трафик данных в миллион раз круче, чем на общественных магистралях, а задержки – как в домашней сети. Но все равно необходимо смотреть и на реальные биологические объекты. Кто-то должен транспортировать образцы: на близкие расстояния платформы, на дальнее – пневмопочта. У «ДженГена» – даже своя пусковая установка ЮПИ/Экспресс для доставки пакетов в лаборатории по всему миру.

Теперь Роберт слышал впереди из темноты звуки, голоса, которые так и не складывались в узнаваемые слова, щелчки вроде постукивания древних пишущих машинок. И это наука?

Карлос заметил:

– Когда я пытаюсь нащупать местную сеть, вижу только голые стены.

– Я тебя предупреждал. Разговор с лабораторной сетью слишком усложнил бы наше предприятие.

– Туннель наверняка знает, что мы здесь.

Они шли в небольшом круге света. Спереди и сзади в туннеле было темно.

– Ага. Знает. Но, можно сказать, только на подсознательном уровне.

Идущий впереди Роберт показал на стену у края освещенного круга:

– А что это за знаки?

На стену физически были нанесены буквы:

5PBps: Prot«-»Geno.10PBps: multi

Томми быстро подошел и встал впереди:

– А это, может быть, поперечина «Дженерал Геномикс»!

Он поднял свое «молитвенное колесо», отодвигая волоконную нить подальше от остальных. Незнакомец рядом с Томми был видим, но здесь он не мог как следует выбрать положение – ноги его плавали над полом, глаза смотрели на девяносто градусов в сторону.

Томми направил лэптоп камерой на буквы.

– Должен признать, что эта волоконная связь вполне удобна. Я могу отсылать видео моим консультантам.

Невидимый для Томми, Таинственный Незнакомец ткнул в себя большим пальцем и усмехнулся. Томми всмотрелся в экран лэптопа.

– Да! Мы дошли до оптического перекрестия «ДженГена». – Он показал на боковой туннель. – Вот тут начинается самое интересное.

Через пятьдесят футов боковой туннель расширился и вывел их в какой-то грот. В тени торчало нечто высокое и наклонное.

– Видите башню? – спросил Томми. – Собственная пусковая установка «ДженГена». Эти ребята не хотят возиться с пусковыми установками Восточного округа.

Щелкающие звуки шли теперь отовсюду. Они доносились сверху со стоек оборудования, и в них был ритм, как в стихах, скандируемых чисто для ударения. В конце куплета предметы реально передвигались. В матовых кристаллах поблескивал свет. На некоторых стойках виднелась физическая надпись:

MusMCog.

Между идущими танцевал Незнакомец – фантазия лэптопа Томми и волоконной нити. Но эта фантазия смотрела через камеру лэптопа и разговаривала – по крайней мере с Робертом. Незнакомец показал в направлении кристаллов:

– Чудеса нано-жидкостной технологии. Десятилетия работы прежней биологии – в каждой перемене цветов. Как можно представить триллион образцов и миллиард триллионов анализов? Как с этим может справиться искусство?

Он помолчал, будто его действительно интересовал ответ, и снова исчез. Но оставил свои надписи и объяснения.

Роберт глядел на ряды машин, на башню, почти скрытую темной далью. Это был своего рода храм, собор машин. Но как описать его, если даже на то, чтобы понять поверхностно, ушли бы годы? Бесчисленные кристаллы не расцвечены ярко, почти все жидкостные пути – микроскопические и спрятаны внутри шкафов, похожих на холодильники-переростки. Метки Незнакомца беспорядочно плавали вокруг – призрачные субтитры к трансцендентным процессам. И все-таки Роберту вспомнилось утраченное, и слова забурлили на дне воображения – слова, стремящиеся выразить охвативший его восторг.

Они пошли дальше по узким коридорам, поворачивая лишь по указаниям Томми, который примерно каждую минуту останавливался и вытаскивал из рюкзаков какие-то новые приборы.

– Установить это надо как следует, мужики. Тут остаться невидимыми куда труднее, чем в туннеле.

Приборы надо было устанавливать рядом с узлами связи, находившимися глубоко внутри жидких кристаллов. Почти все действия выполнял Роберт. Карлос подсаживал его на верх каждого шкафа, Роберт изгибался так близко к стеклянным конструкциям, что слышал едва уловимое пощелкивание и шипение жидкости – столь тихое, что это могла быть просто какая-то мелкая течь. Миллионы едва различимых звуков вливались в атмосферу помещения.