Конец митьков
Шрифт:
Нет, он тогда не врубился. Посмеивался, конечно, когда я читал, но первые его слова после прочтения помню буквально: «Хватит дурью-то маяться. Написал бы чего-нибудь хорошее про мою живопись» (что я тут же приписал к тексту). Может, настроение неважное было. Я рассчитывал на его чувство юмора, считал подлинным (подлинное чувство юмора распространяется и на себя, это тот редкий случай, когда человек не набрякает автоматически, когда над ним шутят, да и сам над собой пошутить в силах).
Может, Дмитрию Шагану не до шуток стало: осень, вернулась жена Таня с Украины. Когда я летом рассказывал Горяеву о наших поэтических вечерах у залива, он хмуро предупредил: «Ну ничего, скоро Таня прилет, даст Мите просраться...» (фитилек прикрутит, современнее выражаясь).
В передаче на «Радио Свобода» по поводу двадцатилетия движения Митя вспоминает свое первое впечатление, простодушно отрекаясь от образа митька:
Когда Шинкарев написал этот текст (вот почему двадцать лет мы отмечаем — двадцать лет этой книжке, которую он начал писать в восемьдесят четвертом), тогда я, конечно, подобиделся, я считал, что я не такой уж шалопай, а вполне даже и примерный семьянин, потому что у меня к тому времени уже и две дочки были, и за спиной был большой опыт работы в котельных, где особо не пошалопайничаешь, можно и взорвать, на самом деле, котел...
То есть Митя сожалеет о том, что появилась книга «Митьки»? (Теперь, через четверть века, и я согласен: нельзя лепить настолько насыщенный художественный образ из живого человека.) Или, может, обидно написано, не митьков дурацких надо было выдумывать, а писать про то, какой Митя скромный, честный, примерный семьянин и отличный работник (плюс гениальный художник, что как-то не вяжется с образом) ? Такой текст, стандартный для рекомендации в коммунистическую партию, имел бы хороший шанс сразу попасть в газету, например, в многотиражку нашего с Митей «Теплоэнерго-3», и слава великая пришла бы к Дмитрию Шагину гораздо раньше...
Понравились Мите «Митьки» через пару недель, когда он увидел реакцию на этот текст наших собутыльников. В какой-то момент, на какой-то пьянке понравились — просто с пугающей, невероятной силой. И тут все: маска сразу и навсегда села, как влитая. (Хорошо помню, как в 1985 году Митин отчим Боря Смелов с изумлением повторял: «Митя, да ты действительно уже как митек! Ну точно как в книге стал!»)
13. Двадцать пять лет спустя
Читатель, открой Интернет, поищи там Дмитрия Шагина. Ты увидишь в заголовках множество примерно одинаковых определений: «Дмитрий Шагин — отец-основатель митьков», «Дмитрий Шагин — создатель бренда „митьки“», «Шагин Дмитрий — автор проекта митьков», «Идеолог митьковского движения Дмитрий Шагин».
Я в «Митьковских плясках» упоминал, как корреспондентка задает мне вопрос: когда и откуда появились митьки?
Редкой пытливости ум! Это из ста один станет так глубоко копать, чтобы задаться этим вопросом. О чем тут спрашивать, когда нетрудно и догадаться. Вот типичный пример, уважаемый журналист пишет: «...Митя Шагин (как нетрудно догадаться даже человеку несведущему — основоположник: Митя — митьки)» (Николай Донсков. «Новая газета», № 27,2005). Но несведущий человек, полагаясь на самоочевидность, может в своей догадке ошибаться, странно апеллировать к мнению именно несведущего человека. (Хотя есть любопытный пример подобного «доказательства от самоочевидности»: в США до сих пор существует «Общество плоской Земли», утверждающее, что планета Земля является плоским диском. Президент общества, Чарлз Джонсон, основным доказательством этой гипотезы выдвигает совершенно аналогичное соображение: «Как нетрудно заметить даже человеку несведущему — Земля плоская».)
Журналисты, впрочем, не виноваты — это им Митя так отрекомендовался, не уточняя, какой именно ипостаси митьков он основоположник. Идеи митьков? Фантастического массового молодежного движения митьков? Или группы художников «Митьки»?
Рассмотрим сначала самый скромный вариант: Дмитрий Шагин — основатель группы художников «Митьки».
14. Группы художников
В 80-е годы и художников в городе было тьма, и групп художников. «Инаки», «Алипий», «Летопись», «Остров», «Пятая четверть», «ТИР», «Группа 7», «Группа 14 (Доллар)», «Пять углов», «Кочевье», «Эрмитаж», «Но-вые», «Свои», «Некрореалисты», «Неоакадемисты» — вспомнил навскидку. Иногда группа собиралась на проведение одной только выставки, шумно заявляла о себе — а что заявишь внятного? что мы — самые лучшие художники?
Помню, пришел на выставку, новая группа: Игорь Орлов, Женя Орлов, Игорь Иванов. Название какое-то интригующее, не помню; буклеты, значки нагрудные сделали! («Митьки» за 25 лет так и не дотумкали значки сделать.) После выставки группа распадается, участники входят в состав других групп.
Более или менее долго — до трех, пяти лет — группа могла существовать в силу четких стилистических особенностей и границ (сюрреалист — сиди в «Острове», все любители сюриков ходят на выставки «Острова»); за пять лет художники разбредаются далеко от первоначальной стилистической общности — группа распадается.
Дольше группа могла существовать за счет ослепительной звезды, изобретателя нового стиля — школа Стерлигова много лет функционирует после смерти самого Стерлигова (в середине 70-х и я к ним ходил набраться ума-разума); великим генератором идей был Тимур Новиков, сооснователь «Новых художников» и основатель «Неоакадемистов». Это почти и все недавние примеры, когда группа именно «основывается», а не образуется; таких групп мало. Да и не всякий художник соглашается долго следовать в тени харизматического лидера, изобретателя стиля. Жестоко об этом сказал великий Рихард Васми: «Художник одинок. Объединение художников — это объединение бездарностей». («Новые художники» — пример во многих отношениях нетипичный, и в этом исключение: для большинства из «Новых» период пребывания в группе — вершина творчества.)
Конечно, сколачиваются художники и сейчас по молодости для удобства функционирования — увереннее себя чувствуешь в компании, особенно если дело начинает вытанцовываться, появляется общественный резонанс. (Трогательно об этом говорил Джордж Харрисон: «Перед каждой ступенькой вверх мы очень нервничали, но нас всегда утешало то, что нас четверо, и мы вместе. Не так, как Элвис (Пресли. — В.Ш.). Каково было Элвису в последние годы — ведь он был один на всем свете, никто больше не знал, каково ему приходится. Нас было четверо, и мы делили все между собой». Так и «Митьки» в первые годы...)
Взыскуя настоящей общности, соборности, люди на безрыбье радуются общности временной (напомню термин Гумилева — консорции).
«Люди подобны листьям на дереве: по видимости каждый листочек живет отдельно, но на самом деле они едины, они питаются соком из одного корня. Так и люди» (Плотин).
Что-то взгрустнулось; ну-ка поконкретнее: летом 1984 года в число наших с Митей собутыльников влились Александр Флоренский с Олей, а через них — и «группа Флоренского». Никаких совместных выставок у нас до того не было. В домитьковскую эпоху, помимо больших общих выставок ТЭИИ (Товарищество экспериментального изобразительного искусства, 1981—1991 гг.), — где выставишься? Редко удавалось надыбать место.