Чтение онлайн

– А клоню я к тому, что пора бы нам выходить на арену. Начнем продавать лицензию на отбойные молотки, предварительно оговорив, что определенный срок производство возможно только для внутреннего рынка. Новинка уже настолько популярна, что предложение просто не способно удовлетворить спрос. Да и немудрено. Многие страны буквально вцепятся в это. Опять же ацетиленовые горелки. Нет ни у кого подобного и не скоро появится, существующие образцы громоздки и не так производительны. Только на этом мы сможем приподнять ничуть не меньше полумиллиона рублей.

– Что значит «только на этом»?

– Я думаю, следует выставить на всеобщее обозрение гирокомпас. Опять же лицензии только для внутреннего рынка.

– Ты думаешь, что говоришь?

– Не заводись, Антон. Ну, посуди сам. Лицензию они купят, а потом кинутся устраивать производство, а это – время, которое уже будет работать на нас. А на что это повлияет по большому счету? Ну, не попадут на мель пяток кораблей, причем это общее количество с обеих сторон, а может, и попадут: дуракам закон не писан. Сразу все корабли гирокомпасами японцы обеспечить не смогут, это к гадалке не ходи. Стало быть, в первую очередь будут обеспечивать военные корабли – и не миноносцы, а начнут именно с броненосцев, и так по нисходящей, в зависимости от стоимости. Поэтому это не даст японцам никакого преимущества при атаке наших кораблей: будет тот же бардак. Но зато мы поимеем в плюсе огромную сумму. Даже если уступить лицензию по двести тысяч рублей, а я считаю это нижней планкой, то как минимум восемь государств кинутся ее приобретать – та самая восьмерка, что участвовала в подавлении восстания в Китае. Полтора миллиона. Неслабо. Без особого ущерба можно предложить и пулемет Горского. В конце концов, уже есть ручной пулемет Медсена, так что особой революции это не сделает. Вот только его нужно предлагать в качестве готового изделия.

– С пулеметом не горячись. В том, что стоит получить на него патент и выставить на торги лицензию, я соглашусь, а вот насчет производства – не согласен. Этот пулемет понадобится русской армии.

– Ладно. Но только названные две лицензии принесут минимум два миллиона.

– Соглашусь с тобой. Но двести тысяч – это слишком мало. Мы и сами отвалили неслабо только за право использования гироскопа. Так что, думаю, сумма в триста тысяч, да еще и без выплат за каждый изготовленный образец, будет вполне приемлемой.

– Ну, это мы еще посоветуемся со сведущими людьми. Слушай, Антон, а может, мы неправы в том, что расположили столько производственных мощностей в Порт-Артуре, да еще и патронную линию собираемся запускать там же? На Квантуне сейчас уже куда большие активы, чем во Владивостоке.

– Мы это уже обсуждали. У нас есть только один вариант задействовать все наши нововведения, и это Порт-Артур, так как он будет отрезан от внешнего мира и там будут цепляться за любую возможность усилить обороноспособность. Вспомни то, что было в известной нам истории. Противопехотные мины, минометы, порт-артурские пулеметы, расточка казенных частей орудий под большие заряды, усовершенствование лафетов под больший угол возвышения на Электрическом утесе, и не только. Новое слово в тактике действий легких сил на море и ведении минной войны. Все это и многое другое вышло из Порт-Артура. Так что там, и только там, мы имеем шансы добиться успеха.

– Что же, наверное, ты все же прав. Значит, решили?

– Значит, решили.

– Тогда готовь выход в море, седлай «Росича» и дуй его испытывать. Специалисты уже бьют копытом, готовы к выходу, ждут только навигацию. – «Росич» должны были сопровождать около трех десятков инженеров и мастеров для проведения полномасштабных испытаний. Необходимо было выявить как можно большее количество недостатков, чтобы их могли учесть при постройке серии, так как их-то как раз испытать по-хорошему не получилось бы. – А я тут буду разгребать с Иваном Гансовичем, ну и серию заложим. Слушай, а мы не слишком? И концерн и эсминец под одним названием?

– Нормально. Не забывай, что впереди еще и Первая мировая, так что нужно нарабатывать авторитет, а так концерн будет ассоциироваться с прославленным эсминцем, первым в ряду.

– Так-таки и прославленным?

– Или так, или лучше на дно.

– Типун тебе на язык. Ты это… И думать не моги, – даже привстал Сергей.

– Все. Все. Дурные мысли уже покинули мою головушку.

– Вот и ладно.

Пролетка прокатилась по тряской гравийной дороге и остановилась у калитки в невысоком заборчике. Сквозь штакетины были видны разбитые клумбы и газоны, заполонившие уютный дворик. В глубине стоял ладненький, но не отличающийся выдающимися размерами домик из красного кирпича, с аккуратно выполненной расшивкой, крытый красной черепицей. Дом вообще смотрелся как небольшой сказочный замок с одной башенкой, приютившейся в одном из углов, словно хозяин до сих пор не расстался с иллюзиями детства. Двор больше походил на иллюстрацию к сказке Андерсена «Снежная королева», ну, к той части, где маленькую Герду пытается одурманить добрая колдунья.

Всем в округе была прекрасно известна личность Гаврилова. Вечно грозного и неприступного героя недавних событий в Китае, кавалера ордена Святой Анны. Но даже точно зная, что этот дом принадлежит ему и был построен по его эскизам, окружающие с трудом верили в правдивость этого. Уж больно не вязался его вид с хозяином. Трудно их в этом обвинять, коли и сам Семен поражался себе и тому, что с ним происходило, после того как на его пути появилась маленькая и очаровательная Леночка, напрочь порушившая уже устоявшийся жизненный уклад гиганта.

Семен легко спрыгнул на дорогу и довольно потянулся: что ни говори, но больше пятнадцати верст даже в считающейся мягкой коляске – то еще удовольствие.

– Все, свободен. Жду поутру в понедельник.

– Ясно.

Кучер дал посыл вожжами, и справная лошадка вновь прорысила по улице, поднимая за коляской пыльное облачко. Не то что из-под автомобильных колес, но все же надо бы как-то облагородить дорогу. Интересно, а когда изобрели асфальт? А автомобили вроде как уже и есть – уж лучше железный конь с бешеной скоростью в тридцать верст в час, чем эти коняги, вот ей-ей, устал от них.

Посмотрев по сторонам как человек, которому некуда спешить, Семен притопнул, разгоняя кровь по застоявшимся ногам, после чего степенно направился к калитке. Родной дворик встретил его благоуханием первоцветов – надо же, стоило фактически начать жизнь по новой, чтобы обзавестись своим домом и семьей. А может, жизнь всегда начинается наново, когда двое образуют семью, – ведь для обоих наступает переломный момент, когда думаешь уже не о себе, а о ком-то еще, но так, как о себе. Муть какая-то. Но что-то в этом есть. Вот вышагивает он по мощеной дорожке, а сердце беспокойно бьется, под ложечкой как-то томительно потянуло от предвкушения встречи, и в то же время закрадывается обида: прошел уже половину дорожки, а дверь не распахивается, и его никто не встречает. Нет, понятно, что его сегодня никто не ждал, что в собственном доме он редкий гость, – не будешь же дни напролет сидеть у окна и ждать, когда же появится ненаглядный, но вот хотелось этого до дрожи в коленях. О! А слабость-то в ногах имеется. Вот же, блин, гроза хунхузов и герой войны, – а может, еще и медвежью болезнь подхватишь?