Чтение онлайн

Переселение на берег бухты Волок прошло куда спокойнее и скромнее. Единственным событием, которое хоть как-то знаменовало это, была перевозка клеток на побережье, где их впоследствии погрузили на шхуну. Зверьки вызвали ажиотаж – всем хотелось взглянуть на этих милых созданий, дарящих столь красивый мех. Как ни красива соболиная шуба, на самом соболе она смотрится куда краше, а сам зверь выглядит таким ласковым, мягким и пушистым – просто лапочка, вот только не нужно забывать о том, что он также имеет острые и крепкие зубы. Ну ни дать ни взять пародия на японцев. А с другой стороны… Не влезай в отношения Японии и России Англия – глядишь, и жили бы мирно: эти два народа прекрасно уживались друг с другом. А потом, опять же правительства двух стран – у каждого свои интересы… Одним словом, сложный это вопрос.

Всего пожелавших переселиться на выдвинутых условиях нашлось только двенадцать семей. Впрочем, Антон не был столь пессимистичен – а с чего, собственно? То, что нашлось столько переселенцев, – это уже удача, а если посчитать, что их целых семьдесят две души – ну не приняты у корейцев малые семьи, – тут уж стоило призадуматься, мало народу или много.

Насчет наглядной агитации Антон тоже не забыл, оставив работать на приисках четверых из старших сыновей. Родителям нужно обустраиваться на новом месте, а эти пусть работают, получают побольше, по отдельной ведомости, и закупаются в фактории по льготным ценам. У остальных будет возможность почувствовать разницу.

Поселок Магадан, которому и так и эдак было предопределено образоваться на этом месте, уже появился, и то, что в настоящий момент представлял собой пару десятков армейских палаток, ни о чем не говорило. Антон знал, что костьми ляжет, но движения назад не допустит: у поселка только один путь – вперед по лестнице развития, и иного не будет.

Был здесь и свой доктор. Из молодых, понятное дело: ему конкуренции во Владивостоке нипочем не выдержать, так и будет на подхвате да обслуживать малоимущих, а здесь и жалованье солидное, и полное обеспечение, во всяком случае на пять лет – именно на столько подписан контракт, – после, если захочет продлить, договор будет пересмотрен. По виду молодого медикуса было видно: этот здесь – только чтобы поправить свое материальное положение. Но вот вряд ли он отсюда уже уедет, потому как через пять лет здесь все должно было преобразиться. Это сейчас у него отдельная палатка для проживания, да еще одна для больницы, а скоро… Антон решил не экономить и закупить все самое совершенное: люди здесь должны были закрепиться и жить в человеческих условиях, каждый день ощущая заботу о себе любимых. Так что при виде того, как оснащена больница здесь, и воспоминании о том, что имеется там, выбор молодого человека должен был быть однозначным.

В планах Антона было создать на Крайнем Севере такие условия, чтобы единственным недостатком при проживании здесь были плохие климатические условия. Сложно, но возможно. А еще им овладел некий азарт основателя колонии – у него появилась возможность воплотить в жизнь то, о чем он когда-то только читал, и он это уже делает. Понятно, что главное – это война, но так или иначе она пройдет, а вот Магадан, если он все сделает правильно, останется навсегда.

– Антона Сергеича.

– Слушаю тебя, отец.

Все же минусом было то, что среди этих поселенцев было шестеро стариков и старух, как вот этот Ким. С другой стороны, плюс. Все они плохо-хорошо знали русский, у молодежи в этом плане явный пробел. И как с ними будет обходиться Панков?

– Пасматри какая трава. Корова хорошо.

А что тут скажешь – разнотравье просто глаз радует, другое дело, что простоит вся эта красота недолго, но провести сенокос вполне возможно. Кажется, при Советах в Магаданской области было достаточно развито мясо-молочное направление.

– Я вижу, отец. Но давай так. В этом году устроимся, а уже на следующий мы вам закупим и привезем и коров и лошадей. Договорились?

– Детям молоко надо. Мы сено накосим. Ты коров давай, – упрямо гнул свое старик.

И то, нечего было обещать слишком много. Крестьянин – он и в России крестьянин, и в Корее крестьянин, по-разному выглядит, но ухватистость, бережливость и сметка – эти черты у них общие. Схожая среда обитания вырабатывает схожие характеры.

– Хорошо, но только к осени.

– Харашо.

Вот и ладушки. Господи, как все же удобно иметь свое судно. А их, кстати, нужно иметь далеко не одно. Тех четырех баркасов, что они притянули на буксире, будет явно мало. С другой стороны, и рыбный заводик не завтра появится. Но к осени – кровь из носу. Чтобы на следующую весну уже запустить производство. Для этих и зверофермы с лихвой, а вот о следующих нужно озаботиться. А чтобы себе рыбки заготовили – и баркасов хватит. Глядишь, еще и на прииск продавать будут. Ага, значит, и бочки нужны, и соль.

А чего, собственно, он лоб морщит? Да нет, похоже, в этом году придется ему, а вот на следующий можно уже и Пронина подтягивать: пусть начальствует и обосновывает поселение – ну не в палатку же его селить, в самом-то деле. Ладно, разберемся.

Антон еще не знал, что Гродеков и впрямь принялся его плотно опекать и двадцать семей переселенцев уже прибыли во Владивосток, ввергнув в растерянность Звонарева. Как видно, его превосходительство был всерьез обеспокоен тем обстоятельством, что на практически неконтролируемой территории может образоваться место с компактным проживанием корейцев. Одно дело – сезонные наемные рабочие, и совсем иное – остающиеся на постоянное место жительства. Он ничуть не скупился на обещания, выдвигая в качестве аргументов все то, что успел наговорить ему Песчанин. Главное было – затянуть на тот неприютный берег переселенцев, а там он обложит предпринимателя и заставит держать обещание. Опять же есть льготы и от государства. Раз уж появилась возможность стронуть с мертвой точки вопрос о заселении территорий, то этим непременно необходимо воспользоваться, а то вон Гижига в населении потеряла уже вдвое от прежнего, да пользы от нее – что с козла молока, – только и того, что хотя бы какое русское население имеется. Здесь могло все пойти по-другому. Вот только руку с пульса убирать ни в коей мере нельзя.

Конечно, Песчанин мог сказать, что это далеко не лучшие представители крестьянства, но прав ли он? Только ли непутевые и бездарные хозяева отправляются за новой долей, соглашаясь на переселение? Нет, конечно. Многие попросту ищут простора для своей неуемной натуры, и им тесно в скученной Центральной России. А здесь простор, и ты можешь быть тем, кем быть тебе по силам.

– Ваш бродь, там казачий разъезд подъехал.

– Спасибо, Павел, иду.

– Разрешите идти?

– Иди.

Рядовой охранной стражи, по-уставному развернувшись и слегка пригнувшись, вышел из домишки – а что делать, если притолока низкая, а ростом бог не обидел. Спустившись с крыльца, он подошел к стоящему неподалеку унтер-офицеру и попросил закурить.

– Чудной у нас какой-то их благородие, – затянувшись, проговорил он.

– С чего бы это? – лукаво прищурившись, поинтересовался Фролов.

Варлам и тут сработал так, как надо: у всей команды были выправлены документы чин чином, все отставники, из которых, собственно, и формировалась охранная стража КВЖД. Сам Гаврилов предстал как прапорщик запаса, изъявивший желание служить в страже. Организация больше полугражданская, чем полувоенная, так что решить вопрос, чтобы не расставаться с парнями, особого труда не составило – разве только стоило двести рублей. Здесь они несли службу уже почти месяц. Взвод Гаврилова находился на стационарном посту у станции Нангалин, ЮКВЖД, охраняя как саму станцию, так и подступы к ней на протяжении двадцати пяти верст по сторонам от железной дороги и по сорок в каждом из направлений. Понятное дело, что о плотной охране и речь не шла, но тем не менее на особо опасных направлениях как проводились патрулирования, так и выставлялись секреты, выделялась охрана для рабочих партий. Хунхузы имели плохую привычку нападать на охрану с целью завладения оружием, а также захвата заложников с последующим получением выкупа, но это уже больше норовили на гражданских.