Чтение онлайн

– Я же сказал. Я в норме.

– Добро. Как считаешь, где мы? – решил Антон перевести разговор в конструктивное русло.

– К гадалке не ходить – во Владивостоке, – зло пнув заросшую травой землю, буркнул гигант и добавил одними губами еще пару ласковых.

– Вот и я так думаю. Я родился во Владивостоке и ни с каким другим местом его не спутаю. Ну а на подножии этой сопки, по всей видимости, впоследствии будет построен дом Сергея.

Звонарев осмотрелся по сторонам и, мысленно прикинув, кивнул Песчанину, соглашаясь с его правотой.

– Судя по очертаниям, там в бухте находятся крейсеры «Рюрик» и «Россия», – между тем продолжал Антон. – Последний построен в одна тысяча восемьсот девяносто шестом году. Так как «Рюрик» все еще в гавани, а не на дне, то мы имеем период с девяносто седьмого по одна тысяча девятьсот четвертый год. Вот пока и все, что я могу сказать. Теперь самое главное. Нам необходимо определиться – какой сейчас год, параллельный это мир или прошлое нашей Земли. Насколько история этого мира отличается от нашей. Но самое первоочередное – это средства к существованию. Я думаю, золото – это самая твердая валюта всех времен и народов. Прикинем наши возможности.

Антон сам себе поражался. Конечно, хотелось рвать и метать, да только этим делу не поможешь. Возможно, сказалось и то, что он не раз и не два мысленно прорабатывал варианты своего попадания в прошлое и то, что он сделал бы, окажись все это реальностью. Опять же множество прочитанных книг на тему попадания в иные миры наших современников все-таки несколько сгладило неправдоподобность ситуации и позволило мыслить, так сказать, позитивно.

В наличии оказались золотая печатка Песчанина, крестик на тонкой цепочке и два зуба Звонарева, а также довольно массивная цепочка на шее Гаврилова, чему немало удивился Антон:

– Откуда дровишки? Вроде не новый русский…

– Так я же с Магадана, на приисках подрабатывал. Вот справил на черный день. Сам говоришь: валюта интернациональная.

– Антон, а при чем здесь мои зубы?

– Ну, если что, то тоже какой-никакой, а актив. Гризли, отставить, – взглянув на потирающего здоровенный кулак Семена, одернул того Песчанин. – Нам только морды сейчас друг другу чистить.

– Так я же как лучше, командир, – вздохнул мичман. – Сереге к зубодеру не идти – страсть как их боюсь, – а я бы раз – испугаться не успел бы, ювелирную работу гарантирую, нам актив в копилку, ну и я бы душу отвел.

– Вон по сосне отработай – глядишь, и полегчает.

– Ага. По ней отработаешь. Ну что, пошли, что ли?

– Пошли уж.

Трое молодых людей на улицах Владивостока, одетые в несколько странную одежду, не вызывали ровным счетом никакого удивления – вернее, если оно и было, то его старались не выказывать. Очень напрягало отсутствие головных уборов. Оказывается, здесь все поголовно носили либо различные шляпы, либо картузы, и, будучи с непокрытой головой в подобном окружении, трое путешественников во времени чувствовали себя неуютно, так как явно выбивались из общего фона.

Антон обратил внимание, что язык несколько отличается от того, что принят в матушке-России конца двадцатого века, ну да это и неудивительно. Иногда он ловил себя на мысли, что теряет нить разговора из-за непривычных оборотов речи, построения фраз или при применении слов, которые в их современности попросту выпали из оборота или были заменены другими. Подобные же трудности при общении с ними испытывали и их собеседники.

Когда они заговаривали, их говор отличался от местного настолько, что на них невольно обращали внимание, но не так чтобы пристально, – ну да какого только народу нет во Владивостоке, а Россия-матушка куда как велика.

Золото продали без проблем – ювелир предложил вполне приемлемую цену. Возможно, что он их обобрал, и скорее всего так и было, но друзьям выбирать не приходилось, так как цен они все едино не знали.

Через каких-то два часа после появления в городе у них в кармане уже лежали пятьдесят рублей. Сумма весьма неплохая, если учесть, что корову в то время можно было приобрести за десять. По настоянию Гаврилова решили перекусить в одном из трактиров, правда, просьбу Семена о дегустации водки царских времен отмели начисто.

Потом посетили лавку, где прикупили по картузу: что ни говори, а привлекать к себе излишнее внимание непокрытой головой не хотелось – и без того они сильно не вписывались в окружение. Купили и один пиджак с накладными карманами, для Звонарева, чему тот сильно удивился, так как после этих покупок и трактира денег оставалось не так чтобы много. Но на Звонарева у Антона были кое-какие планы, так что карманы ему скоро понадобятся.

После всех этих манипуляций Песчанин ненадолго посетил еще какую-то лавку, из которой вышел, улыбаясь во все тридцать два зуба, сохраняя загадочный вид.

– Сережа, ты не помнишь, как мы однажды оплатили посиделку в ресторане на твой день рождения? – лукаво поинтересовался он.

– Это было не один раз, но в первый, – чувствуя подвох, подозрительно поправил друга Звонарев.

Антон, заговорщицки подмигнув, раскрыл ладонь и показал три наперстка и бусинку.

– Придется повторить.

– Антон, прекрати. Тогда мы были совсем салаги, – тут же поняв, куда клонит Песчанин, возмутился Сергей.

– Брось. Мы не так уж и сильно повзрослели. А потом, тогда нам хотелось пошиковать, а сейчас нам необходимо выжить. Так что выхода у тебя нет.

– Может, ты блеснешь своей игрой на бильярде? – предложил Звонарев, все еще надеясь, что ему не придется катать в наперстки.

– Не выйдет. Во-первых, у нас не тот прикид, чтобы мы могли пройти в приличное заведение, а во-вторых, денег не так уж и много. Так что идем на рынок – или взваливай на себя руководство группой.

Гаврилов, услышав это, прыснул в кулак, но деликатно отвернулся, чтобы не нервировать Сергея, испытывая перед ним чувство неловкости из-за своей попытки покуситься на его зубы.