Чтение онлайн

Ленинского райпищеторга Управления торговли продовольственными товарами — вот как он называется сейчас.

Продовольственные товары с промышленными советская торговля не смешивает строго, для этого дела разные торги существуют. И в техникумах на товароведов учиться большая очередь именно на промышленные товары, а вот на продовольственные ее точно нет. Все хотят дефицитными женскими сапогами или коврами с телевизорами торговать, а не морковью со свеклой или даже той же священной для каждого советского человека колбасой по 2.20.

На следующий день уже жду около двери нашей работы с утра отдохнувших девчонок, они открывают магазин, снимают сигнализацию и первым делом проверяют отчеты за вчерашний день. Собирают деньги в кассе и готовятся отдать директрисе или бухгалтерше, чтобы те положили наличку в сейф.

Сегодня работаем до семи вечера, я так же посещаю соседние магазины с заказами от Абрамовны и по своим торговым делам. Время в постоянных хлопотах проходит очень быстро, вот уже обед, вот уже мне пора собираться на электричку на 18.41 с Балтийского вокзала. Поэтому ухожу из магазина в шесть вечера, подарки всем подарил и душа моя спокойна. Девчонки доработают до семи и тоже поскачут по домам готовиться в празднику.

Приеду в город в пол девятого, еще полчаса на автобусе и я дома.

Еду встречать Новый год с родителями, к бабе Тае придут подруги с района смотреть телевизор, она тоже готовит салаты и прочие блюда. Девчонки меня к себе звали на Новый год, причем они-то вместе встречают бой курантов, раз такие закадычные подруги.

Но не в этот раз, меня как-то сильно тянет встретить праздник с родителями, хотя они мне даже шампанского не нальют, потому что ребенок еще по их мнению.

Знали бы они, сколько этот ребенок за два месяца постоянных поездок в сказочный город Таллин денег уже нарубил!

Сказочный своим Старым городом и открывающимися возможностями для шустрого и хорошо соображающего в торговле пацана! Не нужно фирмачей на трассе и около гостиниц бомбить и утюжить, чтобы с большой вероятностью на статью нарваться, когда есть куча благодарных и все понимающих покупателей из торгового люда.

Деньги там не такие, как у фарцы, зато и риска почти никакого нет, люди все свои.

Число их растет постоянно, мои колониальные товары из Эстонской республики и довольно невысокая наценка здорово мне помогают продвигаться в торговом деле.

За два месяца и семь поездок в столицу Эстонской ССР примерно полторы тысячи рублей заработал чистыми.

Так ведь это только самое начало бизнеса, тема реально очень благодарная для такого молодого подростка, как я.

Риск вполне умеренный, если правильно работать и не подставляться от жадности, КГБ до меня не дотянуться, нет особого интереса к такой мелочовке, только милиция из ППС может нервы немного попортить на улице.

Ну и на ОБХСС можно в магазинах нарваться случайно, хотя это тоже не по их ведомству тема. Поэтому я всегда сначала жалом в магазинах вожу бдительно и спрашиваю знакомых продавщиц, нет ли кого из чужих.

После трудового дня попробовал почитать Булгакова, однако сразу же уснул на своей плотно набитой сумке сидя на деревянном сидении с подогревом.

Потом уже дома встречаем Новый год под бой курантов, едва дотерпел до него, разморенный праздничными блюдами.

Отец все пытается мне доказать, что я свою жизнь веду в неправильную сторону, я вяло от него отбиваюсь, переевший и осоловевший.

— Сынок, вот видишь, как приходится уставать на работе! Ты вон едва на ногах стоишь! И так всю твою жизнь будет!

— Папуля, если бы я только при овощном работал, я бы как огурчик был. Чего там уставать-то? Пришлось пробежать еще с десяток километров по своим темам прибыльным, чтобы народ порадовать. И таскать на себе как осел тяжелый груз.

— И сколько тебе дала эта твоя беготня? — не может он успокоиться.

— Да немного. Всего чистыми сто рублей, — не спеша прикидываю я, — зато вообще без риска. И вчера еще сто двадцать примерно.

На эту сумму у отца аргументов против нет, это почти его месячная зарплата монтажником на улице.

Встретил и тут же уснул, кажется еще в ноль часов пять минут первого января уже одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Сил совсем нет, едва кресло разложил, Варюшка уже спит, мелкая жужелица.

Уснул и как провалился куда-то с концами, какой-то странный очень сон на меня навалился.

Утром проснулся и снова долго лежал, опять понимая, кто я и что тут делаю. Какое-то затмение на меня опустилось, прямо как в прошлый раз, когда себя обнаружил на этом же кресле после удара шаровой молнии.

Только теперь почему-то все еще медленнее доходит, в голове и точно — полный бардак творится. Кое-как пришел в себя, с немалым трудом поднялся, сходил в туалет, сходил на завтрак к оставшимся салатам и снова лег на кресло. Не получается нормально общаться с родителями и сестрой и даже ни с кем не хочется это делать.

Надорвался что ли я от своих хлопот денежных, волнений тревожных и работы явно не по плечу?

Какие-то файлы в башке друг за друга цепляются конкретно, не до гулянок мне теперь. Очень хотелось навестить все еще школьников Стаса и Жеку, немного намекнуть на свои уже серьезно взрослые дела.

Ну и подругой козырной похвастаться, хотя и так понимаю, что лучше всего мне за зубами язык держать, однако все же очень хотелось пальцы перед приятелями погнуть. Что я зря, что ли, в большую жизнь лыжи навострил и теперь получаю дивиденды полной грудью.

А чего, они еще бесправные школьники по сравнению со мной — маму и папу слушаются. Я же уже живу с красивой девушкой как совсем взрослый, сплю с ней совсем без трусов, почти даже в отдельной квартире. Совсем, конечно, не отдельной, но про это обстоятельство я собирался умолчать из-за своей природной скромности.