Чтение онлайн

— Ты такая уставшая, — говорит Карр. — Давай лучше купим бутылочку «Джек Дениэлс» и выпьем у меня в каюте.

Бармен медленно, как под гипнозом, достает бутылку и протягивает Карру.

— Спасибо! Сколько с нас?

— Нисколько, поверьте! Капитан на этом корабле кассу совершенно не контролирует.

— Этот корабль вообще никто не контролирует! — восклицаю я. — От капитана до бармена.

Бармен хихикает. Делает вид, что смущен. Выходим из бара вместе.

— Ну, пошли ко мне в каюту, — просит Карр. — Там просторнее, чем у тебя.

— Естественно. Моя каюта — каюта компаньонки на нижней палубе. Но лучше все-таки пойдем ко мне. Мне обычно не по себе, когда я пью в гостях.

Идем ко мне. Оказывается, стакан у меня только один. Другой можно взять из каюты девочки. Иду туда.

Почему-то замираю на пороге — ведь каждый раз в этой каюте меня ждет очередное потрясение. Все. Хватит. Пора взять себя в руки. Возвращаюсь к себе без стакана. Мою синюю банку, куда обычно ставлю ручки. Пить из банки — не такая уж плохая мысль.

Садимся друг напротив друга в кресла и приступаем к бутылке.

— Мне нужно сегодня ночью уйти с корабля. Иначе мне конец.

— Ты преувеличиваешь, — говорит Карр. — Просто немного успокойся.

— Тебе хорошо говорить! Преувеличиваешь… Ты что — истина в последней инстанции?

— Иди ко мне, — улыбается Карр.

— Иду, но чур ко мне не прикасаться.

Сажусь к нему на колени, кладу голову ему на плечо и вздыхаю:

— Настоящие герои — те, кто не помнит своих подвигов.

— Хорошие слова. Очень хорошие. Кто это сказал?

— Кажется, я.

— Как тебе это в голову пришло?

— От меня самой: я не настоящий герой. Я все помню.

Он нежно щиплет меня за нос:

— Милая девочка.

— Мне тридцать два года. Я такого же возраста, как ее мать.

— Ты не можешь ненадолго о ней забыть? — усмехается он. — Хотя бы на эту ночь.

— Знаешь, за всю мою жизнь никто ни разу не резал из-за меня вены. Только я сама однажды бросилась ночью в море из-за матери. Мне было плохо от того, что она не уделяла мне внимания.

— Тихо-тихо-тихо, — Карр нежно целует меня в ухо и гладит по голове, как маленького ребенка.

— Давай уже спать, — говорю я. — Но не вздумай раздеваться. Ко мне никто, никто не должен прикасаться. А то мне потом плохо.

Сняв с меня ботинки, он укладывает меня в постель. Сам тоже снимает ботинки и ложится в одежде рядом со мной. Крепко обнимает меня. Я кладу руку ему на шею, ногу на его ногу. Чувствую его дыхание на щеке. Мы крепко засыпаем.

Мне снится сон: я что-то ищу в огромных глиняных кувшинах, которые стоят на балконе моей соседки. Кувшины внутри грязные. Из одного кувшина вытаскиваю чье-то грязное белье. Мне противно. Выбрасываю все с балкона.

Потом начинается следующий сон. Рядом со мной — мама. Голая до пояса, она моет посуду у меня на кухне. Мне неприятно видеть ее обнаженную грудь. В квартире соседки кто-то шепчется. Третий час ночи. Слышно, как они выходят из квартиры и вызывают лифт, стараясь не шуметь. Смотрю с балкона. Вскоре внизу появляется парочка: карлик и карлица со светлыми взъерошенными волосами. Оба садятся в машину и уезжают. На карлице джинсовая рубаха и брюки. Приходит в голову жуткая мысль: наверное, моя соседка тайком сдает свою квартиру для свиданий. Мне делается противно. Соседку хочется убить.

Внезапно просыпаюсь. Вытащив ногу из-под Дональда Карра, выскакиваю с кровати. О господи! Что я наделала! Мне следовало уйти с корабля до рассвета. В панике замираю, скрестив на груди руки. Что же делать? Карр шевелится, и я прихожу в себя. Беззвучно, как мышь, надеваю ботинки. Схватив с пола синюю банку, бросаюсь прочь из каюты.

Если не успею забрать свои вещи, ничего. Надо немедленно бежать отсюда. Поднимаюсь по лестнице на палубу. Мы еще стоим в порту. Я должна торопиться.

Роскошный черный лимузин возникает ниоткуда перед кораблем. С замирающим сердцем стою, чтобы увидеть, кого он привез. Шофер открывает дверь. Высовывается изящная ножка Мэри Джейн Праймроуз. Она в бежевом льняном костюме. Привлекательна и строга. С заботливой улыбкой смотрит на девочку, которую вытаскивают из другой двери. Санитар в белом несет девочку к кораблю, как драгоценную вазу: вот они поднимаются по трапу. Девочка сразу замечает меня. Радостно машет тоненькой ручкой. Лицо ее сияет от радости. Она любит меня.

Следом за ними по трапу взбираются известный писатель со своим любовником. Любовник слишком долго пробыл под весенним солнцем: нос у него сгорел и стал ярко-красным. Теперь смотрится совершенно несуразно на его совершенном лице.

Девочка слезает с рук санитара. Бежит ко мне. А я все еще пытаюсь думать о другом. Бросаю синюю банку с палубы в море. Руки девочки у меня на шее. Запах ее волос заполняет мне легкие. Как я соскучилась по ней. Нежно целую ее в шейку: «Детка, ну вот ты и вернулась».

У нее отдохнувший вид. Нет кругов под глазами. На лбу — челка дьявольским треугольником. Глаза пристально рассматривают меня. Она шепчет мне на ухо:

— Так боялась, что ты уйдешь с корабля.

— Не говори глупостей, — отвечаю я. — Давай пойдем отсюда.

Мэри Джейн снисходительно следит за нами. Она не одобряет эту сцену примирения. Что ты, блондинистая кукла, понимаешь в жизни? В этой игре мы не можем выбирать следующий ход.

— Пойдем к тебе в каюту! Я соскучилась.

— Ты соскучилась по моей ужасной каюте на третьей палубе? По этой душной норе?

— Это все Тамарина жадность. В Барселоне писатель с любовником выходят. Скажу Мэри Джейн поговорить с Капитаном, чтобы мы переехали в их сюит. Нас будет разделять только одна дверь. Там нам будет очень хорошо.

— Ты, скорей всего, переселишься туда с бабушкой. Она сядет на корабль в Марселе.

Она растерянно спрашивает:

— Бабушка? Бабушка сядет на наш корабль?

— Ага. Я получила факс от Тамары.